«Всё переменилось, когда пришёл в стан к монголам седой князь Эдигей, славный умом и мужеством, – прочитала она с любопытством. – Он был вторым Мамаем в Орде и повелевал ханом… лучше умереть…». Перевернула обложку, заглянула на титульный лист. Пятый том. Поискала глазами остальные, но их, конечно, не было. Странно, что вообще в лавке нашлась настолько запрещённая литература. Магазин становился всё подозрительнее.
Даша открыла последний лист, посмотрела на цену и присвистнула.
Ну, если допустить мысль, что о подобном антиквариате знают только коллекционеры… Им-то наплевать, в каких условиях приобретать диковинки… Возможно, в подобном архаичном антураже даже есть какая-то изюминка для знатоков. Может, и окупается?
– Кто здесь? – звонкий голос зазвенел напряжённым испугом.
Значит, всё же есть кто-то. В лавке ребёнок?
– Покупатели, – ответила Даша, как могла мягко, чтобы не напугать.
Хозяин совсем рехнулся, оставив малыша среди таких музейных сокровищ?
– Уходите. Мы работаем до восьми.
– У вас была дверь открыта. И график работы, кстати, никак не обозначен.
– Я же вам сказала: до восьми.
– А «я» это кто? – кротко поинтересовалась Даша. Почесала нестерпимо чешущуюся левую руку всей правой ладонью, перехватила увесистый том понадёжнее и сделала шаг наружу.
– Администрация, – проворчало дитё.
– Да ладно? А я-то думала, что с феей разговариваю.
Она бесшумно двигалась на голос, по привычке выставив вперёд правое плечо. Вот только стечкина не было. Был лишь Карамзин.
– Я полицию вызову.
Ага, и пойдёшь по статье за сокрытие и торговлю запрещёнкой. Ну или, родители. Неважно.
– Не надо полицию. Я уже ухожу. Только запуталась я тут у вас. Покажите мне дорогу, пожалуйста. И я сразу уйду.
Ну почти сразу.
Девочка молчала, видимо, раздумывала.
– Хорошо. Вы сейчас где?
– Здесь, – ответила Даша и вышла из книжного коридора, крепко стискивая пухлый том.
– Вы? – хором ахнули обе.
Медсестричка из Военмеда выронила огнетушитель из рук. Взвыла и запрыгала на одной ноге, схватив обеими руками ушибленную ступню. Даша осторожно положила Карамзина на кривоногий стол справа от себя. Не очень далеко. Любое оружие лучше, чем ничего.
– Я думала, вы на дежурстве, – заметила лейтенант.
– Я думала, вы меня послали за дежурным врачом, – процедила сестричка. – Я думала, что взрослые люди так себя не ведут!
– А как ведут себя взрослые люди? – терпеливо уточнила Даша.
– Взрослые понимают, что если врач сказал, что надо лежать, то надо лежать.
Случайность? Банальное совпадение? А что это может быть ещё?
– Ясно, – Даша кивнула. – Как вас зовут? Ну, раз уж мы с вами второй раз встретились.
– Я не обязана называть своё имя!
– Обязаны.
Даша продемонстрировала жетон. Сестричка нахохлилась. Поправила очки.
– Вы тут не на задании, – возразила сердито, но в тоне сквозила неуверенность. Уж такие-то вещи Даша чуяла сразу.
– Полагаете?
Лейтенант жандармов из Особого отдела меланхолично постучала по толстой обложке почтенного тома непочтенного историка. Девица покраснела. Интересно, догадалась, что это мотив «Боже, царя храни» или нет?
– Ну или давайте полицию вызовем, – равнодушно предложила Даша. – Полиции же вы, наверное, доверяете больше, чем жандармерии, да?
Она зевнула, опустилась в кресло рядом со столом и вытянула ноги.
– Что вы делаете? – возмутилась девица.
– Жду полицию. Раз уж нам нужен переводчик с человеческого на полицейский, с полицейского – на жандармский.
– Вероника. Меня зовут Вероника, – сдалась девица, сняла очки и принялась протирать запотевшие стёкла.
Почему она носит очки, а не линзы? Неудобно же.
– Младенца подобрали на улице в корзинке, и к тёплому конверту была прикреплена бумажка с этим именем?
– В каком смысле?
– В том, что в противном случае, у людей обычно имеются фамилия и отчество. А ещё дата рождения. Не ошибусь, полагаю, если предположу дворянское сословие.
– Ошибётесь, – прошипела Вероника. – Мещанка.
– А остальное?
Даша вытащила из кармана штанов блокнот с ручкой, открыла, занесла ручку над листом бумаги и подбадривающе улыбнулась девушке:
– С кем ни бывает, – согласилась добродушно. – Дак как, говорите, фамилия-то?
– Вероника Станиславовна Вержбицкая, – процедила сестрёнка, закусив пухлую яркую губку, – две тысячи четвёртого года рождения. Довольно? Или паспорт показать?
– И паспорт. Но попозже. В каком заведении учитесь?
Вероника отчётливо скрипнула зубами, водрузила очки на нос. Наклонилась и аккуратно поставила огнетушитель в угол, на миг задержав на нём руку, будто решала: а не применить ли всё же по первоначальному намерению?
– Военно-Медицинская Императорская Академия, – отчеканила зло. – Второй курс.
«Ну надо же, – удивилась Даша. – Я думала – третий. Стареем». Значит, не практика. Значит, подработка. Практика у них на третьем курсе начинается… вроде как». Значит, девочке лет двадцать. Ребёнок. На минуту Даше стало жаль девчонку: после тяжёлой учёбы сначала на одну работу, потом на другую, но…