Оборотни не любили Городовой остров. Слишком хаотично застроен, слишком узкие улицы, слишком модерново, а всё, что любили Романовы, Рюриковичам было поперёк горла. После Второй мировой возник даже проект снести всё это к хренам и раскатать что-то вроде Елагина: сплошной парк, только в больших масштабах. Архитекторы новой эпохи с горящими глазами предлагали один план лучше другого: объединить Городовой, Аптекарский, Елагин и Каменный воздушными мостами. Прорыть водный лабиринт, как в Гатчине. Устроить второй Петергоф, превосходящий первый количеством фонтанов. Разбить лавру, настоящую, не как петровская пародия в честь Александра Невского, а из множества монастырей. Русский Афон. Но вот как раз это предложение встретило неожиданно яростный отпор. Всё дело в том, что оно поступило сразу после указа о возрождении «древле-русской веры» и уравнивании её в правах с православием. И сторонники последней предложили отдать землю им, для исторического баланса. Рисовали языческие рощи, капища, деревянные храмы, слизанные то ли с храмов Эллады, то ли с руин кельтских алтарей. Говорят, потасовки за Городовой между «древлими» и «романовскими» шли едва ли не лет пять или шесть, целые крестные ходы выступали против коловратных ходов, стенка на стенку…
А итог…
Ну, итог всем известен: «не доставайся же ты никому». Так и получилось, что прямо из окон Зимнего сейчас открывался странный вид на модерновые трущобы никому не нужного, забытого Городового острова, острова, где ютились рабочие и все те, кому не нашлось места в более элитных районах.
От Петропавловской крепости – памятника зловещей эпохи Романовых – Даша свернула на Кронверкский проспект и по Сытнинской улице направилась вглубь чудом сохранившейся старины.
Профессионалы.
Преследователи словно исчезли, и сейчас, на узких улицах, не запруженных карами, Даша не видела никого. За ней никто не ехал. Её никто не преследовал. Может, она всё же ошиблась? Может, это и не интуиция вовсе, а последствие перенесённых травм? Да и лекарства, которые капали в её вены, кто их знает, как они действуют на мозги? Впервые за многие годы Даша засомневалась в себе.
Над одной из старинных резных дверей она заметила вывеску букинистической книги. Снизилась, поставила кар на тормоз. Что ж, проверим ещё раз.
Дверь в книжный находилась в полуподвале. К ней вела выщербленная от старости лестница. Грязный фонарь тускло мигал жёлтым светом. Даша замерла, коснувшись пальцами латунной ручки. Прислушалась. Ничего подозрительного. Можно было бы подождать прямо здесь, ведь преследователи непременно заглянут, чтобы убедиться, не исчезла ли она куда-нибудь, но…
У неё нет оружия. И, кстати, куртки тоже нет, а на улице – ноябрьская ночь.
Даша открыла дверь и вошла внутрь. Звякнул колокольчик.
Мягкий свет льётся из люстры, затянутой зелёным абажуром с бахромой. Книжные шкафы нависают со всех сторон над узким проходом. Деревянные книжные шкафы, старинные, ещё, наверное, послевоенной поры, времён Михаила Второго. На полу – линолеум под светлый паркет, потёртый, местами дырявый, над головой – побелённые кирпичные своды. И тихо-тихо. Что за странное место?
Даша прошла вдоль своеобразных стенок, в которые выстроились допотопные шкафы, провела рукой по полке и нахмурилась. Пыль.
Не может же быть такого, чтобы её сюда заманили нарочно? Да нет, это невероятно. Это только если какими-то лучами влиять на Дашин мозг. Куда она свернёт, где остановится – заранее предсказать невозможно. Может, она случайно пересекла временной портал, о которых так часто пишут в фентезийных книжках? И оказалась лет эдак на… пятьдесят? семьдесят? – назад?
Даша посмотрела на свой пыльный палец.
Возможно. Но вероятнее – этот магазин служит прикрытием для каких-нибудь противозаконных элементов: террористов, или наркодельцов, или просто обычных банд. Потому что вот так торговать никто не будет. Так торговать может только тот, кто очень хочет разориться. Чтобы это понять, не нужно было заканчивать императорскую академию жандармов.
Девушка внимательно глянула на потемневшие корочки ветхих книг. Ну надо же! Ещё довоенные… А вот эта, похоже, времён первых восстановленных рюриков. Она обогнула ряд полок, завернула, прошла по лабиринту книг внутрь. Шкафы не прикреплены. Если что их можно обрушивать на головы нападающих. Вряд ли даже быкоголовые будут способны выдержать такую тяжесть.
Странно, что такая тишина. Только кровь стучит в висках. Неужели тут нет продавца? Охранников? Ну кто-то же должен быть…
Вдруг боковым зрением Даша увидела нечто странное. Обернулась. Застыла. Недоверчиво коснулась порванного корешка, вытащила увесистый старинный том.
Да быть не может!
Карамзин?! Запрещённый романовский историк, с лёгкого пера которого в девятнадцатом веке Иоанн Четвёртый в глазах обывателей превратился в злодея и душегубца, а опричнина из защитников царства – практически в бандитов. Никогда раньше Даша не видела книг тенденциозного прихвостня Романовых. Не удержавшись, распахнула страницы наугад.