Остаться у парня на ночь… А если её здесь обнаружат? Если всё же за ней была слежка и…
Даша потёрла виски руками. Зажмурилась. Без документов, без денег, в розыске. Есть ли у неё ещё варианты?
– Кто-то ещё, кроме вас, живёт во дворце?
– Нет. Я, когда наследовал дом по завещанию старой мегеры, моей бабки, всех разогнал: горничных, слуг, повара… в общем, я плачу службе уборки раз в месяц и дворнику раз в неделю. А со всем остальным справляюсь сам.
– Вы единственный наследник?
– Ага. Правда, родственники графини с этим категорически не согласны. Сначала пытались нанести мне визит, потом прорывались с боем, потом судились… судятся до сих пор. Им кажется, что один дворец на одного человека это чересчур жирно.
– А вам?
– А мне норм. Идёмте, я вас в спальню провожу?
Даша пошла за хозяином дворца.
Дворцом графов Бобринских было двухэтажное здание с мансардой, в духе классицизма, П-образной формы, а внутренний двор закрывался прямой решёткой. Справа и слева от колонн центрального флигеля возвышались подстриженные ёлочкой туи. Угрюмый осколок блистательной романовской эпохи, времён, наверное, распутной Екатерины. Даша не очень разбиралась в таких вещах.
Спальня оказалась очень пыльной, тоже загромождённой вычурным антиквариатом. Собственно, вовсе изначально и не спальня. Но по центру просторной комнаты стояла раскладушка. Застеленная. Даша хмыкнула и выразительно глянула на Влада. Тот порозовел.
– Ну, когда вы мылись, я подумал: а куда вам идти-то…
– Это только на одну ночь, – сухо бросила Даша.
Предусмотрительный какой, гляди-ка!
Влад прошёл к старинному роялю, сел на вертлявую табуретку, коснулся тонкими пальцами клавиш, пробежался по ним. Инструмент отозвался нежным перезвоном.
– Шопен?
– До диез минор.
«У него руки пианиста. Ему бы не в жандармы идти, а в музыканты», – подумала Даша и легла, не раздеваясь, на раскладушку. Влад поднялся.
– Дарья Романовна, давайте будем честны: вам некуда идти. И кроме меня, вам вряд ли кто-то поможет. Вы можете жить здесь. Поверьте, вы меня не стесните. И ещё: мне жаль бедную Серафиму. Я мог бы помочь вам с расследованием. На меня вряд ли падёт подозрение опричников, ведь я не ваш родственник, не сослуживец, не друг. Просто практикант. И мне самому хочется вывести князя на чистую воду. В конце концов… это будет моё первое настоящее расследование. Я читал отчёты по делу раскрытия банды товарища Бобрика. Это было виртуозно, Дарья Романовна. Вы – прекрасный следователь.
– Я подумаю, – холодно процедила Даша.
Курсант вздохнул:
– Не уходите, не поговорив, ладно? Обещайте мне хотя бы это. Если вдруг что, я всегда смогу сказать, что не знал, что вы вне закона. Был уверен, что вы работаете под прикрытием.
– Толстой, идите-ка почивать.
Влад вышел. Даша быстро разделась, погасила свет и забралась под одеяло.
Мальчишка прав, и с его стороны очень великодушно предложить помощь, в которой Даша действительно нуждается, вот только… Можно ли так подставить парня, который ещё даже не жандарм? Безусловно талантливого мальчика, который однажды может стать гордостью сыска.
Ради чего? Ради спасения собственной шкуры?
И ещё… Даша не рассказала ему о том, как прошёл побег. Но сейчас, лёжа в тишине враждебно дышащей, словно больная старуха, комнаты, девушка начала осознавать: всё не так с этим побегом. Почему её поместили в палату с окном без решётки? Да ещё и с видом во двор? Грузовик в том месте и в то время. До самых Аксельбантов никто не спохватился, не подал в розыск… и, главное, телефон. И банковский счёт. Ну ладно, с банковским счётом, вероятность нормальности не так уж мала. Если официально Дашу никто не арестовывал, как утверждал Влад, то, положим, и в банк не заявляли, не блокировали счёт. Не думали, что сможет сбежать? Но…
Телефон.
Арестантам не выдают телефоны. Не положено.
Всё это было до крайности подозрительно, всё, если сложить все детали вместе, выглядело так, как будто её побег кем-то подстроен. Самим князем? Или кем-то из опричников? Да нет, вряд ли без ведома начальства. А если сам Шаховской, то зачем?
– Охота на живца, – прошептала Даша, вглядываясь в темноту. – Вот только кого на меня ловят?
Или всё же это копают под князя? А что, генерал-полковник – новое начальство. Да ещё откуда-то с востока, с которым и связи-то почти нет после падения Иркутска. Чужак в отряде, где все свои. Такое может быть? Может.
Неприятное чувство, что её используют в каких-то внутренних играх, росло и крепло.
И всё же дело барышни Птицыной нужно довести до конца.
Они поднимались по узкому скальному карнизу, и Лёша шёл впереди жизнерадостный и довольный, как слон. В яркой гавайке, в шортах с попугаями. Баев вообще любил яркое: и одежду, и женщин, и жизнь. «Мы живём только раз», – эти слова стали для него девизом. Даша тянула за собой четырёхлетнюю дочку, и её потная ладошка скользила в её руке.
– Ну где вы там? – покрикивал Лёха, оборачиваясь и смеясь.