Даша в махровом мужском халате, серо-синем с греческим орнаментом по подолу, с головой, замотанной в тюрбан из полотенца такого же цвета, сидела в кресле и слизывала пенку с кофе, держа кружку обеими руками. Толстые керамические бока приятно грели ладони. Влад стоял напротив, а вернее полусидел на столе. Его длинный хвост растрепался, и тонкие медные пряди падали на длинноносое лицо. «Ему бы девчонкой быть», – в очередной раз подумала Даша. Почти нежно. Потому что такая тонкая, прозрачная, точно костяной фарфор, розовая кожа это ж… ну барышням положена. Причём барышням века осьмнадцатого, с картин Рокотова.
– Нашёл, – Влад оторвал взгляд от планшета, покосился на гостью. – Галактион Родионович Шаховско́й. Родители – князь Родион Фёдорович Шаховской и Наталия Андреевна, урождённая Тютчева. Оба погибли при нападении тварей на Курск. Как мы знаем, город был уничтожен, часть жителей удалось эвакуировать...
– Это в тысяча девятьсот восемьдесят шестом?
– Да. Нашему оборотню в то время было… девять лет. Тут нет сведений, где находился тогда собственно княжич, но нам известно, что под Курском у Шаховских родовое имение. Можно предположить, что летом вся семья отдыхала там. Вероятность того, что наш подследственный был в роковой момент именно на месте вторжения, весьма высока.
Даша глотнула терпкий напиток. Нахмурилась. Энтузиазм малька ей не нравился. А золотые ресницы – очень. Нравились.
– Братья, сёстры?
– Информации нет в доступе. Кстати, с его страницы на страницу отца тоже не ведут ссылки. Но Родион Шаховской в сети есть лишь один, и, судя по датам… Краткая информация по отцу: царский генерал, полный кавалер, один из реформаторов Опричнины. Собственно, это с его подачи Опричнину вывели из подчинения военному министру, и вообще из состава армии. По его же инициативе опричники полностью взяли на себя защиту энергетических куполов. С восемьдесят четвёртого людские военные ресурсы к проблеме вторжений не привлекаются, и с тварями в непосредственный бой не входят.
– Это есть в сети? – удивилась Даша.
– Это с закрытого курса Академии. Родион Фёдорович – человек-эпоха. Неоднозначный, но яркий.
В тоне Влада восхищение мешалось с чем-то ещё. Неприязнь? Зависть? Осуждение?
– Хрен с ним, – раздражённо отозвалась Даша. – Для формирования личности семья – это, конечно, важно. Но ближе к телу. Давай дальше про нашего барана.
– Наш баран… Гм. О нём очень мало. Кадетский корпус авиационной инженерии. Императорская Академия Аэрокосмического приборостроения.
– Штатский? – удивилась Даша и взяла крекер.
– Военная кафедра. Четырнадцать лет службы на Дальнем Востоке, в пограничных войсках.
– Дальний Восток обширен.
Влад покосился на гостью.
– Конкретика не указана. Просто годы. Это странно. И ещё удивительнее, что больше ничего нет. До указа о назначении генерал-полковником Опричных войск.
Девушка задумалась, побарабанила пальцами по столу. И вдруг вспомнила: Сенневиль. Поль де Сенневиль, «Mariage d'Amour». Именно его отбивал Шаховской, когда допрашивал Дашу в книжном. Она попробовала повторить мелодию, сама не зная зачем. Случайно или нет? И рассердилась на себя. Для чего ей это? Может, князь прибыл из консерватории, или вообще поклонник французского композитора? Какое ей до этого дело?
А вот отсутствие сведений в официальных источниках – это интересно.
– Поищи информацию в жёлтой прессе, – посоветовала курсанту.
– Так точно, – азартно отозвался тот.
И Даше этот азарт не понравился ещё больше. Не слишком ли малёк увлёкся делом, которое ему совершенно точно не по зубам? Она сняла полотенце, поискала глазами, куда его повесить. Не нашла. В старинной столовой, полной антикварной мебели в духе модерна десятых годов двадцатого века, и дышать-то казалось кощунством. И небольшая газовая плита, с подводом, выкрашенным в зелёный цвет, ощущалась пролетарием в портянках, внезапно оказавшимся в аристократическом салоне.
– Влад… Вот этот дворец Бобринских… Вы каким чудом здесь оказались? – вдруг не к месту поинтересовалась Даша.
Парень оглянулся. Сдвинул рыжие брови, словно пытаясь осознать вопрос. Осознал. Досадливо махнул рукой, буркнул:
– По матушке я из Бобринских, – и снова уткнулся в планшет.
Даша поперхнулась. Поставила чашку на стол и усиленно прокашлялась.
– То есть, вы всё же из графов?
Серо-зелёные глаза скосили взгляд на неё. Костлявые плечи курсанта дёрнулись.