– Ну да. Это неважно. Посмотрите, какая прелесть! Газета «Санкт-Петербургские Ведомости», которые давно стоило переименовать в «Санкт-Петербургские сплетни», статья от шестнадцатого мая этого года: «В Петербург прибыл известный герой битвы за Владивосток – князь Г.Р. Шаховской, пожалуй, самый завидный жених империи. Двоюродный брат Его Величества, владетель несметных сокровищ, в том числе скалы в районе Аксельбантов. Мы уверены, столичные маменьки не будут в этом году торопиться открывать дачный сезон. Княгиня Мещёрская уже объявила о благотворительном бале в пользу Второго Императорского детского приюта, и, вторя ей, баронесса Врангель заявила о готовности созвать гостей на маскарад во имя любви и милосердия к инвалидам минувшей войны. Ату, барышни, охота на закоренелого холостяка начата».
– И как мы знаем, победительнице в этой гонке досталась смерть, – сыронизировала Даша.
Оба задумались. Из-под ветхих, инкрустированных облезшей позолотой дверей тянуло сквозняком. Девушка невольно поджала босые ноги. Влад был весь длинный, и его рост подчёркивался узкой фигурой, тонкими пальцами и длинной шеей с довольно крупным кадыком. А ещё ему очень шла фланелевая рубаха в красную клетку, наброшенная поверх чёрной футболки с белым черепом. И даже потрёпанные джинсы смотрелись стильно. «Я не о том думаю», – спохватилась девушка. Последствия действия сыворотки? Очевидно. И, грубее, чем ей того самой хотелось, спросила:
– Что ещё есть на Светлейшего?
– Приказ о назначении главой Опричнины. Новость о нападении тварей на Петербург, это когда мы…
– Поняла. Так мы ничего не найдём. Давайте попробуем копать с другого конца.
– С Птицыной?
Даша уважительно кивнула. Неплохой из него получился бы напарник – схватывает мысль на лету. Влад снова застучал по клавиатуре на экране.
– Нашёл. Всё тоже, что обозначил князь. Семья «чистенькая», есть брат и две сестры. Мать убита горем, все дела. Отец служит в министерстве путей сообщения. Уже поменяли портрет на её странице, теперь он с траурной лентой.
Даша встала, подошла и заглянула через плечо курсанта.
Красивая. Очень. Была. Оленьи тёмно-синие глаза, яркие, как драгоценные камни. Линзы? Тело – роскошное, волосы сверкают шёлком, сразу чувствуется – уход за собой в приоритете. И много-много соболезнований на странице, в том числе от молодёжи. Видимо, девушка была коммуникабельной.
– Одного не пойму… Ну ладно, отказался жениться, – задумчиво произнесла Даша, – но такой-то красотке… Ну нашла бы кого-то другого. Зачем самоубиваться? Это мне с самого начала было непонятно. Странный мотив, не находите, Влад Алексеевич? Двадцать первый век…
– Не нахожу, Дарья Романовна. Смотрите, фамилия не знатна. Не высший свет. Институт благородных девиц вам о чём-то говорит? Елисаветинский?
– М-м-м… Закрытое учебное заведение. Почти кадетский корпус для девушек. Железная дисциплина. Что-то было скандальное… Подождите, сейчас вспомню…
– Выгнали преподавательницу за распространение битбубурата, – подсказал малёк.
– Да, точно. Одна из членов банды товарища Бобрика. Меня тогда удивило, что барышня ведь преподаёт в месте, где оборотни не учатся.
– Но учатся «невесты» оборотней.
– Что? В каком смысле.
Влад отложил планшет, слез со стола, прошёл к кофемашине, нажал «эспрессо» и подставил под рожок чёрную керамическую чашку с выдавленным на боку котом в шапочке. Одно ухо кота торчало, другое было скрыто, а с верха шапочки свисал помпон. «Мы это то, что мы пьём» – гласила надпись косым росчерком.
– Тут вам повезло, Дарья Романовна, – хмыкнул курсант. – Потому что человеку вашего сословия сложно было бы понять такие нюансы. Но, к счастью, у вас есть я.
Даша хмыкнула, опустилась в кресло, подвернула по-турецки ноги, снова взяла кофе и вопросительно уставилась на рыжего аристократа.
– Если прямо говорить, максимально меня в нашем князе удивляет не отсутствие сведений, и не «Алатырь» – в конце концов, может, Его светлость тайком увлекается фотоискусством? Но этого мы с вами не узнаем: если и правда, то его работы должны появляться под псевдонимом. Нет. Меня удивляет, что оборотень не женат. Ему уже под пятьдесят, не самый юный возраст даже для таких, как он.
– Подумаешь. Может, после пережитого в детстве у него фобия? Ну или просто…
– Дарья Романовна, тут такое дело… Есть свет, а есть полусвет. И даже графы Толстые это – полусвет. Высший свет – только оборотни. Оборотни – только Рюриковичи. С девятьсот восемнадцатого это так…
– Тысяча девятьсот восемнадцатого?
Влад сморщился, забрал чашку, вдохнул резкий аромат арабики.