– Он её убил, да? Вы же поэтому сюда припёрлись? Светлость беспокоится, не сказала ли Сима кому-нибудь то, что узнала. Он же поэтому обещал жениться на ней, да? Потому что она знала, знала!
– Ты о чём? – насторожилась Даша.
Девица ухмыльнулась, поднялась шатаясь. Засунула руки в карманы.
– Вот только он просчитался. Так и скажите вашему боссу. И, если он хочет, чтобы я молчала, пусть платит.
– Тебе Сима рассказала?
Агриппина зло рассмеялась. Ярко-синие глаза разгорались лихорадочным блеском.
– А если даже так?
– Врёшь, – презрительно определила Даша. – Ты бы стала последней, кому Сима что-то рассказала.
– А она и не сказала, – заржала девушка. – Но я слышала. Их разговор я слышала. Пусть князь вспомнит, как мы все вместе ездили в Гатчину. Приоратский замок, густой парк… Все ушли вперёд, а я как чувствовала – придержала шаг.
Даша хмыкнула презрительно:
– Да врёшь ты всё. Ничего тебе неизвестно. А не врёшь, так у князя хватит сил растоптать…
Агриппина вдруг зашипела, а затем неожиданно пихнула Дашу с такой силой, что отшвырнула на пару шагов.
– А вот и нет! – завопила истошно. – И если государь узнает, что в Иркутске…
«Хряп-тяп, чёрный дракон, девочка милая, оксюморон…» – раздалась из телефона популярная песенка. Агриппина схватила сотовый, прижала к уху и рявкнула:
– Да?! Какого…
Хлопок. Вспышка.
Даша на миг ослепла, а когда открыла глаза, не сразу поняла, куда исчезла девчонка. Внизу что-то дёргалось и хрипело. Даша опустила взгляд, ринулась к пострадавшей, упала на колени рядом, зажала порванную шею. Синие глаза Агриппины выпучились, рот ловил воздух. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Повреждена сонная артерия. Но, понимая, что всё кончено, Даша всё же силилась пережать вену. Агриппина то ли пыталась схватить спасательницу беспалой рукой, из которой хлестала кровь, то ли оттолкнуть. Даша отпустила шею несчастной и поднялась.
Вызывать карету скорой помощи бесполезно: слишком мало осталось времени. Помочь можно было лишь добив. Хлопнули рамы окон. Раздался чей-то крик. Потом визг. Даша подобрала нить жемчуга, окинула быстрым взглядом место преступления. Покорёженный телефон не оставлял сомнений в том, что послужило орудием убийства. Девушка быстро отвернулась и зашагала в глубь дворов, старайясь не пуститься бегом.
Агриппина умерла. Её судороги уже были агонией. Самой бы не погибнуть. Даша мельком оглядела себя: так и есть, она с ног до головы перепачкана кровью. Включила телефон, невольно вздрогнув. Отметила, что рука мелко дрожит. Этого ещё не хватало!
Свой номер Влад забил в контакты заблаговременно. Ну, в этом Даша была уверена.
– У вас есть кар? Свой личный? – спросила без приветствий, едва заслышав голос парня.
Где-то позади завыла сирена. Полиция?
– Кар бабули. Не переоформлял пока. А что?
– Скину маячок. Дуйте сюда, не привлекая внимания.
– Я на уроке…
– А я – на месте убийства. И я вся в крови.
Нет, жандармерия. Это её сигнал. Почему? Разобраться, что произошло, никто бы успел. Обычное убийство – это дело полиции. Жандармы занимаются лишь вопросами государственной безопасности: террористы, революционеры, наркодельцы, террористы-революционеры, революционеры-наркодельцы и так далее.
– Понял, – буркнул Влад и положил трубку.
Даша юркнула в чёрный ход одного из флигелей запутанных внутренних дворов. Скинула соратнику геолокацию. Села на ступеньки вонючей лестницы и прислонилась спиной к стене. Её била дрожь.
Как? Как этот чёртов князь смог вычислить их разговор? Подслушать? Ведь именно на слове «Иркутск» всё и случилось. Со взрывом технически понятно: в нижнюю часть телефона вложен детонатор. Сигнал вызова, человек машинально подносит к уху, дальше – взрыв. Но откуда подрывник мог узнать? Неужели все телефоны прослушиваются? Причём на внешней прослушке, то есть, в реальном времени не только разговоры, но и…
«Мой разговор убил девчонку», – холодно подумала Даша. Вздрогнула. Скинула окровавленную шубку.
– Не время паниковать, – прошептала под нос самой себе.
Входная дверь хлопнула. Влад? Уже? Быстро.
Даша вскочила, шагнула вниз через ступеньку и отшатнулась, вцепившись в перила.
Ей в лицо уставилось дуло пистолета. Даша сглотнула. Голубые глаза смотрели жёстко и холодно.
– Лицом к стене, руки за голову…
– Лёша, – прошептала девушка и, забывшись, сделала ещё шаг.
Капитан замер. Опустил пистолет, вглядываясь в полумрак.
– Какого чёрта, Даш? – убрал стечкина, перепрыгнул через ступеньки, оказался рядом, попробовал притянуть к себе, но девушка отстранилась.
– Я в крови.
– Ты ранена?
– Это не моя кровь, Баев. Агриппина Гавриловна Птицына – та девушка, у которой взорвался телефон.
Лёха мрачно посмотрел на свою женщину. Сдвинул светлые рыжеватые брови.
– Прекрасно. Просто замечательно. И что ты делала рядом?
– Допрашивала. Лёша, слушай молча. Двенадцатого ноября меня арестовала Опричнина. Вчера я бежала с их базы в Кронштадте. Шаху известно практически всё обо мне, даже то, что он знать не может. В том, что ты – мой любовник, я призналась сама. За тобой хвост. Думаю, и прослушка на телефоне.