Лёха вытащил сотовый из кармана, вырубил, открыл и вынул аккумулятор. Бросил мобильник в карман и наклонил голову слушая. Даша чуть улыбнулась. Как же она любила вот это сосредоточенное выражение лица, сжатые в линию губы, прищуренные глаза! Моменты, когда в Лёше включался профессионал, и тот из жизнерадостного разгильдяя вдруг становился вот таким – чужим, отстранённым, очень внимательным.
– Завтра, Трубецкой бастион, – прошептала она, со ступеньки наклонившись к мужчине. – Я буду ждать тебя в камере, где сгорела Маша. Приходи к пятнадцати сорока.
– Нам не сообщали про твой арест…
– Знаю.
– Где ты…
– Неважно.
– Ты вся в крови, идём в кар, я…
– Нет.
Она спустилась, осторожно, но жадно коснулась губами его губ, не углубляя поцелуй.
– Потом, – прошептала, задыхаясь от волны эмоций. – Завтра, Лёш. Ты откуда здесь?
– Вызов от Птицыных. Женщина, представилась помощницей Шаха. Ты, верно?
– Быстро.
– Быстрее не бывает, – прохрипел он, закрыл глаза и потёрся щетиной о её щёку.
Даша судорожно выдохнула, отвернулась и бросилась наверх по лестнице.
– Тебе деньги нужны? – крикнул Лёша вслед.
Она перегнулась через перила и бросила:
– Нет. Всё под контролем.
А потом снова побежала вверх. Лёша помолчал, переводя дыхание. Затем достал сотовый, вставил аккумулятор, включил и вышел. К нему уже спешил Выхин.
– И куда привёл кровавый след? – спросил Тимыч, закидывая в рот карамельку.
Привлечённые полицейские молча оцепляли квартал и место, где лежало неподвижное тельце изувеченной девушки. Из окон выглядывали бледные лица.
– На чердак. Преступник ушёл поверху.
– Ты взял кровь для экспертизы?
– Это пусть Михалыч возится. Удалось определить фио трупа?
Тимыч довольно хмыкнул, продемонстрировал сотовый:
– Ты удивишься, но нейросеть выдаёт покойную Серафиму Гавриловну Птицыну. Так и представляю заголовки газет: «Дважды покойница», «Не удалось покончить с собой, прыгнув с высоты, и она решилась на самоподрыв…».
– Хорош ёрничать, – мрачно оборвал его Лёша. – Это Агриппина. Сестра. Учись работать, Выха.
Вытащил синюю с золотом пачку, вытянул из неё сигарету и закурил.
– Ты знаешь, что начальство повысит оклад тем, кто не курит? И не бухает? Вроде с января, – завистливо хмыкнул Тимыч.
Все в отделе знали, что молоденькая жена Выхина поставила условие: или муж спит отдельно, или от него ничем, вроде сигарет и алкоголя, не воняет. Даже каперсами. Лёха пожал плечами:
– Пусть подавятся моими деньгами.
– Пошли к Птицыным, сообщим «приятную» новость. А заодно узнаем, как выглядела эта Ирина Николаевна, мать её за ногу.
***
Аэрокар Влад подал точно на выпрямленную крышу – головную боль защитников старины. Теперь, когда появились машины, передвигающиеся по воздуху и быстро стали привычным элементом повседневности, все старинные крыши выпрямляли, надстраивали, делая парковками. Невзирая на бурные протесты, на митинги, на открытые письма, подписанные буквально всеми деятелями культуры. Жизнь забирала своё, безжалостно растаптывая сохранность памятников. Может быть, только на Петроградке и где-то в малоэтажках Лесного и Крестовского острова ещё оставались исторические крыши. Даже Зимний их выровнял.
Влад распахнул дверь, и Даша запрыгнула внутрь.
– Куда? – хмуро уточнил недовольный курсант, возвращая аэрокар на Кирочную.
– Домой. Надо смыть кровь, и как-то отстирать её с шубки, мне её ещё сдавать обратно в комиссионку, – устало отозвалась Даша, вытянулась на пассажирском кресле, защёлкнула ремень безопасности и закрыла глаза.
– И кого вы грохнули?
– Не я. Птицыну, Агриппину. Это сестра-близнец Серафимы. Наркоманка со стажем.
– Как?
– Телефон в руках взорвался. Девица успела сказать, что Сима имела какой-то компромат на князя. Гриппа хотела его шантажировать.
– Успела рассказать чем?
– Нет. Упомянула Иркутск. Кстати, вы говорили, что ваш дядя – губернатор Владивостока. Сделайте ему запрос. Губернатор не может не знать про генерал-полковника опричнины, ну или кем там был Шаховской на востоке. Если Льву Николаевичу известно что-то про Иркутск, пусть тоже поделится.
– И под каким предлогом мне…
– Придумайте сами.
Они замолчали. Аэрокар плёлся по Литейному проспекту. Несмотря на то что ещё не наступил час-пик, движение было слишком интенсивное. Когда-то здесь были рабочие кварталы: чугунолитейные заводы, смолокуренные заводы, пороховые склады, окраина города. Во второй половине позапрошлого века столица расширилась, заводы перенесли, а Литейный, сохранив название, оделся в пышные особняки и дворцы, но… остался таким же провинциальным. Пышным и нарядным до неприличия. Казалось, все эти здания пытались перекричать друг друга роскошью отделки.
– Вы что-нибудь слышали о Чёрном дрозде? – устало спросила Даша.
– Длина тела двадцать пять сантиметров, распространён в Европе, Передней и Центральной Азии…
– Про банду Чёрного дрозда?
– Разве что про ту, что бессердечно нападает на гусениц.
Даша недовольно покосилась на спутника.
– Оказывается, вы умеете шутить? Ничто человеческое душнилам не чуждо? Агриппина назвала поставщика наркотиков Чёрным дроздом.
– Вы хотите вести два дела одновременно?