– Я не знаю, насколько они взаимосвязаны. Судите сами: Елисаветинский институт невест, в нём учится… училась невеста Шаховского. И учится младшая сестра. Сестра-близнец – наркоманка. Битбубурат, конечно, на оборотней действует сильнее, но ведь и на людей тоже влияет, хоть и считается лёгким наркотиком. Оборотням же достаточного одного раза, чтобы попасть в полную зависимость. Я не знаю, что связывало Серафиму и Чёрного дрозда, но Агриппина сказала: они поссорились.
Сообщники помолчали. Движение на Невском, куда они, наконец, повернули с Литейного, почти застыло, аэрокар словно попал в густое желе.
– Насчёт Дрозда у нас есть кого спросить, – вдруг весело отозвался Влад.
Даша посмотрела на него. Рыжик загадочно улыбался. Девушка достала из сумки влажные салфетки и принялась ожесточённо оттирать кровь с руки и лица. Не выдержала:
– Не томите. Арш-арш.
– Помните, я написал, что у меня свидание вечером?
– Ну?
Влад переключил вождение на нейросеть, обернулся, вынул телефон, пролистал, а затем протянул Даше. Девушка вгляделась в переписку в общаторе. Поморщилась: пустая беседа ни о чём. Влад прицепился к фразе Вольтера, девушка ответила ещё какой-то цитатой. А затем пошло обсуждение произведения Михаила Шолохова «Псы Хабаровска». Даша не читала ни Вольтера, ни Шолохова. Она в целом не видела причин терять время на такую скучную литературу. Открыла портрет девушки и вздрогнула.
– Вероника?! А эта-то тут при чём?
– Вы её знаете?
– Встречались. Так при чём тут эта девица?
– Вы ж сами сказали: установить контакт с кем-то из друзей стрижа. Вот, я установил. Это заклятая подруга Симы. Про Дрозда наверняка должна знать.
Влад снова перехватил управление и повернул кар налево, по набережной Фонтанки. Даша покусала верхнюю губу.
– Её страницы не было у Птицыной в друзьях …
– Чёрный список, – рассмеялся довольный Влад. – Хорошая штука. Серафима так разозлилась на подружку, что даже поудаляла все их совместные фото. А вот в альбомах Вероники эти фото есть. Я нашёл их по поиску лица. Кто может рассказать о покойнице откровеннее, чем обиженная подружка? Бывшая заклятая подруга – настоящий кладезь ценной информации.
Даша молча листала фотоальбомы на странице Вероники. Бывают же настолько странные совпадения! Или не бывают? Вот две девочки в бантиках улыбаются беззубыми ртами. На обеих – бледно-зелёные платья – форма нижних курсов елисаветинок. Вот строят рожицы, держа в руках рожки с разноцветными шариками мороженого. Сотни-сотни фоток, на которых девочки взрослеют, выпендриваются, позируют, делая в основном селфи. Это ж как нужно обидеться, как нужно заморочиться, чтобы сидеть и все их удалять? Да на это же целый день нужен! Даша ощутила острую жалость к чужому времени. Покосилась на Влада:
– И когда у вас свидание?
– В семь. Я пригласил её в Мариинку. На «Жизель».
Девушка поморщилась. Вернула телефон и не смогла удержаться от язвительности:
– Сентиментальная история про несчастную влюблённую девицу. Ума не приложу, что все находят в этой опере!
– Наверное, балет? – хмыкнул Влад.
Даша не сразу поняла его, а затем покраснела.
– Можно стать хорошим жандармом, не разбираясь во всей этой сентиментальщине, – процедила сквозь зубы и отвернулась в окно, – а можно отличать «Жизель» от… «Кармен», например, но в сыске быть полным фуфлом.
Они как раз проезжали мимо трёх небольших разноцветных домиков, которых петербуржцы называли «тремя сёстрами». Когда-то сюда к Олениным приезжал знаменитый романовский поэт Пушкин. И сейчас окна жёлтого домика словно с укором смотрели на Дашу: «Как?! Как можно не знать, что «Жизель» – это балет?!» – говорили они.
Девушке снова невольно вспомнилась вся сцена на семьдесят четвёртом этаже. И её собственный наезд на Светлость, да ещё… такую Светлость. И невозмутимость князя. Надо же, и не съехидничал даже насчёт оперы… Впрочем, юмором Шаховской не блистал. И новая волна удушливой ненависти поднялась от сердца. «Ты поломал жизнь несчастной Серафиме, – с яростью подумала девушка. – И мне. Хозяин жизни, для которого все остальные – туча мошкары. Если и прихлопнул кого, так это мелочи. Даже не заметил».
– Опричники взяли нас с этой девицей вместе в книжной лавке, принадлежащей тётке Вероники. Будьте осторожны: за ней может быть хвост.
– Если будет – я замечу. Но в театре очень трудно подслушивать чьи-либо разговоры.
– Говорить тоже трудно.
– А мы потом ещё погуляем. Я же подвезу девушку домой, это просто правила хорошего тона.
Даша хмыкнула. Ну да. Подслушивать в аэрокаре затруднительно.
– Не забудьте выключить телефон. Чтобы не стать Агриппиной номер два.
– Наоборот. Я поставлю его на режим записи и трансляции. Вы же подключитесь, да? У меня фотографическая память, но я не аудиал. Вдруг будет что-то важное, а я упущу.
– А если подслушивать стану не только я?
– Я это пойму, – серьёзно ответил курсант.
После Московского движение словно прорвало, и уже совсем скоро аэрокар повернул на Крюков канал.
– Остановите у Мариинки, – вдруг попросила Даша.
– Зачем?
– Может, я тоже хочу на «Жизель»?