Озеро карьера ещё не замёрзло. Сосны присыпало снежком, и над тёмными кронами разлилось олово рассвета. Баев сбросил Тимычу координаты. Спрыгнул на снег, прошёл и встал на берегу. «Я мог бы сразу взять дом в кредит, – подумал с запоздалым раскаянием. – Надо было. Уже бы выплатил. Ну или почти выплатил. Оформил бы на Дашку, и был бы у неё свой дом».
Ему почему-то отчаянно жалелось именно об этом. И почему никогда не думаешь, что с тобой может что-то случиться? В Баева стреляли с десяти шагов, он четырежды валялся в реанимации, последний – из-за взрыва. Первым врывался в помещение, где предполагались террористы, но почему-то никогда даже мысли не допускал, что может умереть. Не думал, что после его смерти будет с Дашей. Жил, словно вышел на развлекательную прогулку. Как будто мог сохраниться, как в игре. А сейчас его мучил иррациональный страх, что без него Даша – Даша! которая всегда и всего добивалась сама – не справится. Не потянет.
Баев сел на выступающие корни дерева, снова достал планшет. Надо на всякий случай написать ей письмо, а Тимыч передаст. Если что. Вот только что писать? «Прости, меня тут немного убили»? Капитан минут десять разглядывал экран, а потом положил его в рюкзак, и бросив на землю, обернулся.
За ним стоял оборотень.
Не Шаховской. Светловолосый, светлобородый и ухмыляющийся. Судя по желтоватым глазам, по тому, что весёлый взгляд оставался при этом безжалостным, это был оборотень-волк. Баеву доводилось работать с ними. Интересно, а князь тоже волк? Лёха попытался вспомнить всё, что знал о слабых местах этих хищников.
– Привет, – улыбнулся оборотень. – Меня зовут Филарет. Секундант Галактиона Романовича. А ваш секундант?
– Через пару минут.
Филарет кивнул, прошёл и встал на берегу. Он продолжал улыбаться, безмятежно и даже как-то радостно.
– Прекрасное утро, – заметил добродушно. – Такие деньки в декабре – редкость.
Лёша не ответил: по кодексу секундант не должен общаться с противником своего товарища. И дуэлянту с чужим секундантом разговаривать тоже возбранялось.
– Итишь твою налево! – раздалось за ними потрясённое.
– Филарет, – обернулся к Тимычу волчара. – Привет. Ну что, обсудим? Десять? Двенадцать? Пятнадцать?
Речь шла о шагах между барьером. Выхин бросил на Баева отчаянный взгляд.
– Ты во что встрял, мать твою?! Дуэль с оборотнем? Я… я в этом не участвую!
– Филарет, скажи, я верно услышал, – холодно и равнодушно поинтересовался князь Шаховской, появляясь между соснами и неторопливо направляясь к ним, – что офицер и дворянин капитан Артём Тимофеевич Выхин, уже дав согласие товарищу, сейчас хочет забрать своё слово и отказаться от участия в дуэли? Или я ошибаюсь?
Тимофеич отчаянно сглотнул. Губы его запрыгали, глаза вытаращились.
Дуэлянты разошлись в стороны. Выхин, скорбно посмотрев на Баева, отвёл взгляд.
– Какие условия? Сколько шагов? На чём стреляетесь? До первой крови или…
– Мне всё равно, – устало отозвался Лёша. – Пусть решает князь. На любых условиях. Тём, у меня просьба к тебе. Даша…
– Похлопочу. Попрошу, чтобы Николаич поставил её капитаном вместо тебя.
Баев замер. Такая мысль не приходила ему в голову. Насупился.
– Я про другое. Даша сейчас у меня дома. Вероятно, там и останется. Будет ждать…
– А мне, значит, принести ей скорбную весть, как птице сирину?
– Тём. Не сейчас, но потом, когда она придёт в себя, а Трубецкая точно справится и придёт в себя, передай ей мой планшет. Она просила кое-какую инфу найти. Я нашёл. Вроде уже и не нужно, но… на всякий. Ну, если, конечно, я погибну. Но ты раньше времени меня уж не хорони.
Выхин оглянулся на Шаховского. Скривился.
– Раньше времени, это вчера было, Баев. Я могу искать пути примирения?
– Делай что хочешь. Насчёт планшета понял?
Тимыч кивнул и вразвалочку направился к оборотням. Филарет, переглянувшись с князем, весело потопал навстречу. Из облачного марева вышло солнце и заискрилось в снегу.
– У вас дуэльные пистолеты есть? – спросил оборотень, наклонился, скомкал снежок и пульнул им в любопытную белку на сосне.
Белка прыснула.
– Что? А… Стечкин.
Филарет заржал.
– Ну вы… блин. Стечкин для дуэли то же, что гильотина для «голову почесать». Это надо метров на двести расходиться, чтобы хоть какой-то шанс на выживание у кого-то из противников остался. Так дела не делаются, господа. Спросите капитана Баева, поверит ли он пистолетам Шаховского? У нас есть позапрошлого века с собой. Нестреляные в этом столетии.
– Восемнадцатого? – растерялся Тимыч. – Как их заряжать-то?
– Девятнадцатого, Вых, – отозвался Баев. – Шомполом. Проходили же дуэльный кодекс на четвёртом курсе, ну.
– Дуэли запрещены, а дуэльный кодекс преподают? – полюбопытствовал Филарет, не отводя взгляда от Выхина, словно это был вопрос Тимычу.
– Артём Тимофеевич, передайте господину Филарету, что мы согласны на дуэльные пистолеты князя.
– Баев!
– Мы. Согласны. Скажи.
– Мы согласны, – повторил Выхин мрачно.
– Вот и чудненько, – обрадовался оборотень.
– Господин Филарет, возможно ли примирение участников?
Секундант обернулся к Шаховскому. Тот пожал плечами:
– Вызывал не я.