Александр Карпович Прутиков считался человеком замысловатой, где - то даже трагической судьбы. Ему фатально не везло с самой юности, о чём он очень горевал, скрывать не старался и каждому, даже мало знакомому, собеседнику изливал душу витиевато и изысканно. С самого раннего детства его равнозначно тянуло к загадочным столярным механизмам и парашютам. Кое - как, дождавшись звонка с последнего урока в школе, он аллюром в два креста бежал на ДОСААФовский аэродром, чтобы успеть занять место на борту и в очередной раз наполнить купол воздухом. Отведя душу и наскоро уложив стропы, согласно требованиям инструкторов, Саша, не менее спешно, возвращался в город. Мужики с деревообрабатывающего завода хорошо знали умного и рукастого паренька, доверяя ему несложные, но интересные работы по ремонту и наладке станков, которые Александр выполнял с любовью, энтузиазмом и крайне добросовестно. Шло время. Саша заканчивал десятый класс и ждал повестки в армию. Здоровье не подвело, а парашютная подготовка помогла ему распределиться в команду, направляющуюся для прохождения службы в воздушно - десантных войсках. И надо же такому случиться, что в последнюю неделю перед вручением аттестата, фреза, вырвавшаяся из барабана вертикального фрезера, молниеносно и безальтернативно отрезала Александру указательный палец правой руки. Практически под корень. Равно также, под корень, он лишился и мечты, не только о воздушно - десантных войсках, но и о любой другой военной службе. Парашюты он забросил, устроился на Зеленообский ДОЗ помощником мастера по наладке и пуску станков и скоренько женился на учётчице Марине. Год обстоятельной и серьёзной семейной жизни полностью избавил Александра от печали по потерянным пальцу и ВДВ и значительно прибавил забот в связи с рождением сына. Но беда не приходит одна! Отмечая годик сына, благополучное семейство Прутиковых расположилось на корме прогулочного теплохода в уютной кафешке. Весело болтали о разном, кушали мороженое, пили лимонад. Теплоход пришвартовался к причалу, возвестив гудком об окончании манёвра. Изрядно пьяный мужик, не дождавшись трапа, вскарабкался на фальшборт, матом торопя швартующих матросов. Он поскользнулся и булькнулся в воду, даже не успев окончить фразы. Народ сбежался с обоих сторон, ожидая всплытия мужика из - под воды. Мужик долго не всплывал. Со всех сторон слышались крики: "Человек за бортом!", "Круг! Бросьте спасательный круг!". Ближе всех к кругу, висящему на стене надстройки, оказался Александр, который немедленно сдёрнул его с крепежа и швырнул через борт в то место, куда нырнул мужик. В момент, когда круг коснулся воды, на поверхности появилась и голова человека. Круг ударил её точно в висок. Мужик погрузился обратно, оставив на прощание лишь пузырьки розовой пены. Толстая судьиха, рассмотрев дело по существу и сонно учтя смягчающие обстоятельства, влепила Прутикову Александру Карповичу полтора года колонии общего режима за убийство по неосторожности. Отбывал спокойно, без лишней суеты, честно работая и отдыхая за книгами. "Семейники" прилепили "погоняло" "Прутик", позже стал "Карпом", далее "Чучундрой", благодаря острой мордочке лица и длинному носу. Но судьба - злодейка и в зоне не оставила Александра без внимания. Он чуть было не прибарахлился четвёртой, без прикрас помойной в зоне, кликухой. Однажды начальники лишили заработанной отоварки в лагерном магазинчике всю бригаду. "Шняга" замастырилась из - за того, что прямо в цеху мастеровая зечура затеяла разыграть в карты три новёхоньких ватника, к тому же, устроила потасовку и была накрыта, случайно зашедшим, "кумом". Саша к карточным и рукопашным баталиям отношения не имел, но под раздачу попал вместе со всеми. А позже, на утренней поверке, эмоционально взревел: "Меня - то за что? Педеровика производства!!!" Банальная оговорка привела к тому, что уже не всякий дружбан угощался от Саши папироской и чифирком, а боров - каптёрщик даже шлёпнул по заднице. Ситуацию, как ни странно, мимоходом разулил положенец Карим всего тремя словами: "Не майтесь придурью". "Погоняло" отлипло, косые взгляды исчезли, да и "тянуть" оставалось с гулькин нос. Хотя, некоторые, большей частью для прикола, не упускали фарт лишний разок ущипнуть Александра. Так, на концерте в лагерном клубе, Суслик, читая свою поэму, посвященную тяжёлой жизни русского крестьянина, с выражением вещал: "В лесу раздавался топор дровосека. Им дровосек разгонял гомосеков. Но вскоре иссякли у Карпыча силы. Его без труда гомосеки скрутили!". Отсидел Карпыч год, существенно поднатаскался в пром.зоне по столярному мастерству и вышел по УДО. Жена, к тому времени, забрала сына, кое - что из вещей и уехала к маме в другой город. Назад она возвращаться не собиралась, к себе не звала, с сыном видеться не запрещала. Шли года. Карпыч дорос до мастера цеха ремонта, пуска и наладки ДОЗа и считался величайшим в округе специалистом по столярной технике.