Уткин:
Я лично могу о нем сказать только одно: приятный в общении, профессиональный человек, мало того — очень добрый парень. Но книга настолько недвусмысленно указывает на него как на источник, что я искренне беспокоюсь, что у этого большого, доброго, умного человека в клубе будут большие проблемы. Да, уверен, он и сам раскаивается в том, на что потратил его доверие Игорь Рабинер.
Прямо за душу взяло. Даже захотелось помочь пострадавшему. Материально. Уткину от Смоленцева ничего не надо, значит, просто искренне заблуждается. Может, и какие-то производственные коммуникации в клуб прокладывает — его право.
Конечно, «возникли бы проблемы», не управляй Жека всем лично (как бы по доверенности Федуна). Тогда пасьянс складывается. И при чем тут вообще какое-то «доверие»? Как можно доверчиво и безобидно «трепаться», если ты — носитель стратегической информации стоимостью в миллионы долларов? Чужих миллионов! Это, мягко говоря, халатность, жестче — должностное преступление.
В январе—феврале 2007-го общее состояние команды было предсаботажным. Чуть ли не ультиматум выдвинули: не накажет руководство бразильцев, еще пожнет плоды своей либеральности. Надо было что-то делать. Ход, придуманный верхушкой, шокировал всех. Во-первых, изобретательностью, на которую Шавло не способен, во-вторых, нелепостью, на которую даже он самостоятельно не решился бы. Бразильцев не тронули, оправдали. А всю вину свалили на… Валерия Владимировича Жиляева. Дескать, должен был хоть насильно взять эти злосчастные подписи, чтобы потом было за что цепляться. Наказали Владимирыча на несколько тысяч долларов. Аминь. Заодно досталось и Хаджи, который находился на сборах. За смуту.
Кабинет Смоленцева. Наш с ним разговор сразу после возвращения в Москву. Говорю:
— Зреет раскол. После этого решения — клуб сам по себе, команда сама.
— Володь, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Зачем это деление? Кто это делает? Хаджи с Жиляевым?
— Никто ничего искусственно не делает, просто в команде никто не понимает прощения клубом бразильцев. Да еще наказание Жиляева… Это непоследовательно и непонятно. Как потом с них спросишь?
Смоленцев визгливо: «Так это они, б…, старые п…! Ну, я им б… устрою!!!»
Глаза из орбит, кулачками мягкими по столу, от слюны я еле уворачивался…
«Большой, добрый, умный?» — говорите. Да уж, не отнять.
Команда бесславно вылетела из Кубка УЕФА, проиграв «Сельте». Федотов сдержал удар, успокоился, а через месяц доказал, что игру понимает и командой руководит блестяще. Это была весна «пионеротряда», хоть я и терпеть не могу такое определение.
Первым, что сделает в июне по приходу в команду Черчесов, будет лишение Жиляева и Хаджи всех прав и состояний. (Отомстит-таки им Женя.)
В Тарасовку они больше ни ногой, на выезды с командой — тоже, круг обязанностей сократили, при малейшем удобном случае вновь все сваливали на Леонидыча и Владимирыча. Так однажды, поставив свою формальную, обычную подпись под безобидной бумажкой, Жиляев «попал» еще на несколько тысяч долларов, ибо выяснилось, что финансовая служба не обратила внимания на то, что работник уже уволился и не имел права получать деньги, которые получил. Так и вычли из квартальной премии Жиляева. Это было нечестно. А Валерий Жиляев вообще вскоре прослыл генеральным спонсором внутриклубных просчетов спартаковского руководства.
С Хаджи иначе. Раньше он все организовывал, пробивал, устраивал. Есть такие люди, которых все знают, любят и воспринимают такими, какие они есть. В рассказе Евгения Гришковца один пожилой бельгийский аристократ, взяв наоборот, вилку в правую руку, а нож в левую, объяснил это молодому Жене (Гришковцу) следующим образом:
— Мне 76 лет, и я давно заработал себе право делать что-то так, как мне удобнее…
Милый ворчун Жиляев и неунывающий балагур Хаджи. Живые легенды. Ученики Старостина и друзья Романцева. Да просто пожать руку, сжимавшую длань Николая Петровича, означает причаститься к мощам.
