Различные механические формы, мигрировавшие в Припять из других регионов Пустоши, где постройки техноса были полностью уничтожены, всё еще довершали дело разрушения, начатое людьми. Короткие схватки вспыхивали и угасали, но очагов столкновений становилось все меньше, затем противостояние между механоидами и скоргами вовсе прекратились, словно им удалось как-то договориться между собой, не то разделив исполинскую конструкцию на отдельные зоны, не то образовав новый анклав, но, так или иначе, к моменту появления в Пустоши сил Барьерной армии большинство представителей техноса уже занималось восстановлением городища, а не междоусобной грызней.
Урман провел эту ночь в своем особняке, в центре Лондона.
Он получил то, что хотел. Две из десяти отправленных в Пустошь групп только что доложили о возвращении. Они успешно пересекли границы Барьера. При них находилось около килограмма неизвестного вещества, добытого в недрах земной коры.
Дело сделано.
Урман наконец позволил себе расслабиться. Дальнейшее – забота ученых корпорации. Если излучение неизвестного химического элемента «оживит» скоргов, хранящихся в лабораториях «Техносистемз», или, на худой конец, с его помощью удастся зарядить элементы питания, входящие в структуру техноартефактов, на Земле, без преувеличения, наступит новая эра.
Потеряет значение, кто и как контролирует Пятизонье. Отчужденные пространства за Барьерами станут лишь сырьевой базой да источником дармовых технологий, которые будут работать тут, во Внешнем Мире.
«Пусть технос Пятизонья теперь вкалывает на нас!» – торжествующе подумал Урман.
Назойливый писк устройства связи прервал его приятные размышления.
– Да? – Он, все еще пребывая в плену сладких иллюзий, откинулся в кресле. – Шаркер? Слушаю тебя. Наши группы в безопасности? Что с грузом?
На том конце связи некоторое время царила тишина, затем осипший от волнения голос ответил:
– Химический элемент оказался неустойчивым.
– Что?!
– Он начал разрушаться еще при подъеме групп на поверхность. Мы пытались удержать процесс самораспада, но ничего не вышло…
– Шаркер, что ты несешь, скотина?!
– Я ничего не мог сделать, господин Урман. Были предприняты все возможные усилия, но ничего не вышло. В доставленных контейнерах образовалась спекшаяся кристаллическая масса.
Урман в отчаянии выругался.
Резкий рывок из состояния блаженной эйфории, предвкушения власти над миром к осознанию полного краха был столь силен, что он, не сумев обуздать противоречивые чувства, охватившие его в одно мгновение, просто раздавил в ладони хрупкий коммуникатор.
Все пошло прахом. Миллионы евро, брошенные на подкуп политиков и чиновников, месяцы интриг, надежд и усилий – все зря…
Урман зарычал, схватившись руками за голову.
О погубленных человеческих жизнях и о последствиях удара по Пустоши он даже не вспомнил.
В глубине проложенных техносом подземных коммуникаций Славка-Сухостой медленно пятился, отступая к стене.
– Да я лучше сдохну! – кричал он.
– Не дури! – Аскет протянул руку, забирая у Сафронова цилиндр с колонией наномашин. – Ты же видишь, с Монголом все в порядке!
– Я не позволю ввести себе эту дрянь! – Парнишка выхватил нож – единственное оставшееся у него оружие, готовясь защищаться.
– Славка, у тебя нет выбора.
– Есть! Мой бронескафандр цел! Дай мне маркер, и я уйду! До тамбура как-нибудь доберусь!
– На руку свою посмотри, – беспощадно произнес Аскет.
Славка даже не повернул голову. «Ага, внимание отвлекает. Я на руку посмотрю, а он меня с ног собьет!..»
– Не подходи! – Его спина коснулась прочного плетения оплавленных автонов, образующих стену пещеры.
– Дурак. Я помочь тебе хочу!
Славка в ответ лишь угрожающе взмахнул ножом.
– Себе помогай! Сам справлюсь.
– Ну, как хочешь. – Аскет пожал плечами, отступив на несколько шагов.
Сухостой следил за ним цепким, обострившимся от ужаса взглядом. Его страх перед скоргами был неодолим.
– У локтя, на правой руке, – произнес Аскет, возвращая цилиндр с наномашинами Сафронову. – Если тебе интересно.
Славка, оценив расстояние, мысленно прикинул: не допрыгнет…
Медленно повернув голову, стараясь держать сталкера в поле периферийного зрения, он покосился на локоть правой руки.
Перед глазами все внезапно поплыло от ужаса.
Броня в районе локтевого соединения была похожа на покрытый сажей ноздреватый мартовский снег. Уплотнители подвижного сочленения бронепластин выкрошились, а в глубине повреждений, полученных во время прыжка в обломки металлоконструкций, влажно поблескивало несколько серебристых пятен, от которых к коже, пронзая одежду, уже протянулись тонкие серебристые нити.
Ноги вдруг стали ватными.
– Что с ним?! – Сафронов попытался поддержать безвольно оползающее по стене тело Славки, но не успел, и Сухостой, не издав ни звука, рухнул на пол пещеры.
