Беглец, опомнившись, столкнул Оборотня с кучи камней и сам бросился от неё прочь, размахивая хвостом. Вломившись в кустарник, он остановился и повернулся к горе, ошалело встряхнул головой и обвёл растерянным взглядом следы недавнего оползня, запруженный ручей, воду, подступающую к лапам, и двоих путников, взирающих на него с таким же удивлением.
— Живой, — пробормотал Делгин с кривой усмешкой. — Живой, только лапы оцарапал! Это ж… Я таких богов не знаю, чтобы…
Он смерил взглядом гору, охнул и хлопнул себя по лбу.
— Аойген! — выдохнул он, поворачиваясь к Кессе. — Это же его лапа! Ты — Чёрная Речница, это тебе он не дал разбиться! Ты ж посмотри… а я, дурень, уже подумал…
Кесса смотрела на пролом. Что-то зашевелилось в ручье, и она вздрогнула и отвела взгляд. Под обвалившимися валунами лежал мертвяк, и тёмная жижа курилась в воде вокруг него. Он шевельнул уцелевшими пальцами, приподнял кисть — и она повисла на перебитой кости.
Кесса кинулась разгребать камни, но не успела отодвинуть и булыжника, — Делгин схватил её в охапку и оттащил от завала.
— Тише ты! Гора и так еле держится!
— Там, внизу, Квайет, — Кесса вывернулась и сердито отряхнулась. — Он шевелится!
— Он уже год как мёртвый, — отмахнулся Оборотень. — Ему не больно. Нет, ты видела?! Мы спустились, как на крыльях!
— Саркес взорвал шахту, — прошептала странница, кивая на дымящийся пролом. — В город лезть побоялся, нашёл место потише. Хорошо хоть, никто, кроме нас, не упал…
— Саркес… — повторил Делгин и клацнул зубами. — Выбираться надо отсюда, вот что. Вся эта куча вот-вот поползёт…
Он тихим шипением подозвал Беглеца. Ящер, откусив напоследок пару веток с куста, подошёл. Он настороженно оглядывался на гору и приникал к земле при каждом шорохе, — и ему было не по себе в этой местности.
— Хорошо, что ты не разбился! — Кесса осторожно погладила анкехьо по макушке. — Делгин, а как мы поднимемся на такую высоту?
Оборотень рылся в дорожных тюках и ответил не сразу. Обернувшись, он протянул страннице свёрток с сухарями и мешочек дроблёных желудей.
— Ты вот что… Ты уходи поскорее. Я скажу, что тебя засыпало камнями, проверять не будут. Вот припасы. Тут недалеко до границы, а там начнётся Кислотная Чаща. Слева будут жёлтые деревья, справа — зелёные, а потом выйдешь на дорогу до Кести. Предупреди их о Саркесе. Если он такой трус, он не пойдёт в Ойти. Там народу больше, чем в Хоугете. А Кести — город маленький. Иди вдоль ручья, тут недалеко!
Кесса изумлённо мигнула.
— А ты? И твоё жалование?
— Караван рано или поздно спустится, — пожал плечами Делгин. — Я знаю, где они всегда ночуют. Там их и дождусь. Кардвейт будет рад, что его ящер жив, про тебя и не вспомнит.
Беглец толкнул его носом в плечо — ему не терпелось уйти подальше от зыбкой груды камней.
— Идём-идём, — буркнул Делгин, взбираясь на колючий панцирь. — Скоро тебе будет стальная броня и хвост из священного тлиннгила! Хвали Аойгена за то, что не поломал кости, кувыркаясь по скалам!
— Силы вам и славы! — прошептала Кесса, отступая в примятые кусты. Под ногами желтела хвоя, опавшая с приземистых фаманов, их ветви стелились над самой землёй, преграждая дорогу. Чуть поодаль меж деревьев светлел просвет — там колючие лапы размыкались, пропуская солнце к пышным ягодникам. Ветер пах сыростью, и тучи медленно сползали с гор, предвещая ливень. Накинув на голову капюшон, Кесса шмыгнула под полог ветвей. «Кислотная Чаща и город Кести,» — повторяла она про себя. «Эх, нет у меня крыльев!»
Ярчайшая белая вспышка озарила на миг тёмно-синюю хмарь, застелившую небо, и застывшие колючие ветви искривлённых деревьев, и стволы в потёках багряного сока, — и гром обрушился на лес, перекатываясь от тучи к туче и отражаясь от далёкой горной гряды. Дождь лил стеной. Ветер, замерший на миг, вновь завыл, и ветви с треском и жалобным скрипом столкнулись, налетая друг на друга и роняя хвою в клокочущие ручьи под ногами Кессы. Узенькие утоптанные тропки стали руслами бурных потоков, и странница, пробираясь от кочки к кочке, боялась в них ступить. Смола, стекающая с кривых ветвей гилгека, окрасила воду в цвет крови, и чьи-то чешуйчатые спины мерещились Кессе в бурлящих ручьях, кто-то подстерегал там добычу.
«Река моя Праматерь! Вот это буря…» — странница высунулась из-за скрипящего и машущего ветвями дерева — впереди виднелась просека — и тут же отшатнулась. Ветер не мог протиснуться между стволов гилгека и путался в кустах, но здесь, в узком русле дороги, он метался свободно. Кесса, смахнув с макушки жёлтую хвою, вновь натянула на уши сдутый капюшон и спрятала под ним мокрые волосы. Даже броня Чёрной Речницы не спасала от безумного ливня, — путешественница давно вымокла до нитки, вода хлюпала в сапогах и карманах. Кесса думала, что после дождя придётся выливать влагу из сумки, — если, конечно, её вместе с сумкой раньше не унесёт в какое-нибудь море!