Она прижалась щекой к холодному камню. Вокруг было тихо, только свистел в скалах ветер, да нетерпеливо сопел, переминаясь с ноги на ногу, Делгин.
— Зачем ты пришёл сюда? Ты знал, что не вернёшься живым? — тихо спросила Кесса, но никто не ответил ей.
— Эррх! Это просто камень, — жёсткие волосы Оборотня поднялись дыбом, как волчья шерсть, и даже борода встопорщилась. — Не говори с ним!
«Тут, наверное, легко умирать,» — Кесса посмотрела на раскалённую макушку солнца, исчезающую в далёкой заводи. «Такая странная местность…»
— Пойдём! — Делгин протянул к ней руку. — В темноте потеряем тропу!
Кесса нехотя поднялась на ноги, ещё раз оглянулась на безмолвный камень. «Из всех Чёрных Речников,» — угрюмо думала она, — «я нашла только одного, и то мёртвого. И он лежит тут, и он не поможет мне найти живых. Может, послушать Хейлога и вернуться с первым караваном?»
Огромный караван растянулся до горизонта, и Кесса, плетясь в самом хвосте, едва могла увидеть с вершины «голову», уже спустившуюся в ущелье. Странные звери шли там, и она непременно подошла бы к каждому из них и рассмотрела со всех сторон, — но Делгин и двое мертвяков исполняли приказ Кардвейта, и Кесса, как привязанная, сидела на спине Беглеца. Анкехьо, вдоволь наговорившийся и наигравшийся с сородичами, шёл спокойно, даже на кусты не оглядывался. И то сказать, здесь, на горных тропах, трава вырастала неприглядной и едва ли вкусной…
— И никто не погиб из пленников, да? — спросила Кесса в волнении. История о Речнике Кирке подходила к концу, и странница старалась запомнить каждое слово.
— Все они ушли живыми из дома Ильзура, — кивнул Оборотень. — А Кирк ушёл, когда зажили раны когтистых ящеров. Все, кто жил в округе, приносили им лучшие листья и рыбу, и они вылечились быстро. А когда изыскатель Кирк проводил их в лес, он сам ушёл из тех мест. И больше никто в Рате не смел торговать рабами!
«Пусть так, но я не пошла бы в Рат,» — думала Кесса, заглядывая в сумрачное ущелье. Почти весь караван уже спустился в межгорье, понемногу приближался к нему и Беглец. «Чёрным Речникам помогают даже огромные харайги! А меня уже выставляют из Хесса…»
— Когда мы приедем в Ойти, эти мертвяки не будут ходить за мной? — спросила она, покосившись на неживых Хонтагнов. Их прикрыли от ветра и воды соломенными накидками, громко шуршащими при каждом шаге.
— Тебя передадут ойтисской страже, — сдвинул брови Делгин. — Кардвейт сам договорится с Ойти. У них нежити нет. Может, посадят тебя под замок. А может, отпустят под заклятием. Так или иначе, тебя заставят ждать караван знорков — и уехать вместе с ними. Мне это не по нутру, знорка, но с Кардвейтом не поспоришь. Он и так не в духе с самого отъезда!
— Да, я помню — иначе плакало твоё жалование, — кивнула Кесса и принялась разглядывать отвесные скалы. Тёмный камень был изрезан длинными поперечными бороздами, и на их дне рыжели пятна лишайника. Сама скала, исхлёстанная ветрами, были слишком твёрдой даже для корешков мха…
Караван выбрался на гребень, нависший над долиной, и головные отряды повернули на узкое плато. Кесса, услышав снизу стук, заглянула через козырёк над дорогой и увидела чёрные провалы, торчащие балки и свисающие тросы подъёмников. И уж совсем внизу — полусотней локтей ниже — огромную повозку на костяных лапах и десяток Квайет рядом с ней.
«Киноварные шахты?» — Кесса попыталась вспомнить, что такое киноварь. Слово было знакомо, но что оно обозначало?.. Странный дымок коснулся ноздрей, и магическая печать снова опалила кожу.
Оборотень громко чихнул и потёр нос — неприятные испарения добрались и до него.
— Кто там встал столбом? — сердито пробормотал он, выпрямляясь во весь рост на панцире анкехьо. — Хаэ-э-эй! Шевелитесь!
Земля тихонько содрогнулась — без единого звука, потом послышался еле слышный треск — и дорога с оглушительным грохотом обрушилась вниз по склону, увлекая за собой камни, разбитую повозку с киноварью, панцирного ящера и его седоков. Кесса, уцепившись за кошму и торчащие из панциря шипы, видела, как мелькают уступы и расщелины. Наверху рычали и выли, и отчаянно ревел, махая лапами и хвостом, летящий Беглец. Его подбросило на выступе, и он кувыркнулся в воздухе, и Кесса зажмурилась, ожидая страшного удара, — но бегущий вниз поток булыжников и гальки подхватил ящера и поволок дальше, пока с плеском не обрушился в ручей. Шипы вырвались из пальцев, и Кесса кубарем покатилась в холодную воду.
— Вот же ж Вайнегова Бездна! — всплеснул руками Делгин, сползая с панциря и усаживаясь на груду булыжников. Анкехьо, распластавшийся на брюхе, согласно рявкнул, и Оборотень охнул, вскочил и принялся рассматривать его лапы и бока.
— Саркес, — выдохнула Кесса, потирая ушибленное плечо. Запрокинув голову, она смотрела вверх, на склон, по которому только что скатилась. Где-то в вышине, чуть ниже клубящихся облаков, зиял широкий пролом, и зеленоватый мерцающий дым поднимался над ним.
— Саркес!