— Что?! — вскинулась Кесса. — Делгин ни в чём не виноват! Наобо…
— Помолчи, — оскалился Хейлог. — От тебя я тоже отделаюсь, и да помогут боги тому, за кем ты увяжешься. Кардвейт, торговец стеклом, послезавтра отбывает в Церикс. Там собирается полсотни караванов. Это большой поход, Оборотень. И тебя с этой девчонкой в него берут. Я продал ящера Кардвейту — и я заплачу за сломанные стены, а ты получишь своё жалование… да, Кардвейт нынче расщедрился.
Хейлог усмехнулся своим мыслям и бросил косой взгляд на Кессу.
— Он наймёт тебя, Делгин. Обычная работа — в караване много животных… и, сверх того, наш ящер. И ещё он согласен довезти знорку до Ойти. Завтра я передам её ему с рук на руки и больше не буду подбирать на дороге всё, что там валяется.
— Но я не… — Кесса взглянула хеску в глаза и осеклась.
— В Ойти заглядывают караваны знорков, — процедил сквозь зубы Хейлог. — Первый же из них заберёт тебя обратно в Орин. И, ради твоей жизни, не открывай рот при Кардвейте!
…Колючие ветви с длинной мягкой хвоёй покачивались на холодном ветру. С гор тянуло прохладой, ветер свободно гулял по «ущелью» широкого караванного пути, шуршал листвой, ерошил тусклую шерсть на загривках мёртвых Хонтагнов. Четверо неживых молча стояли вокруг Беглеца, и Кесса, съёжившаяся на его спине, поневоле разглядывала их. Кое-где мех на их телах вылез, оставив проплешины, местами кожа стала белесой и поблескивающей, как стекло, усы выпали, когда-то чуткие уши замерли неподвижно и съёжились от усыхания. Грудь и живот каждого мертвяка были рассечены сверху донизу, и швы не затянулись — напротив, плоть ссохлась вокруг стянувших её шнуров так, что можно было заглянуть внутрь. Кесса заглядывать не стала.
Беглецу наскучило лежать на брюхе, и он поднялся, встряхнулся всем телом и шагнул к ближайшему кусту. Мертвяк без единого слова встал перед ним, загородив дорогу, и приподнял руку. Анкехьо рявкнул на него, но неживой не двинулся с места. Беглец фыркнул и подался назад.
— Да иду я! — крикнул из зарослей Делгин, хруст ломаемых веток стал громче, но харайга, сидящая на ветке над кустами, даже не повернула головы. Она смотрела на дальний край поляны — там возился ещё один мертвяк, закапывая яму с объедками. Судя по тихому скрипу с ветвей и из недоеденных кустов, яме не суждено было долго оставаться зарытой.
Делгин с ворчанием миновал строй нежити и высыпал ветки и листья перед мордой ящера.
— Можно мне покормить его? — Кесса опустила ноги с панциря, и холодные взгляды мертвяков остановились на ней.
— Он сам есть умеет, — буркнул Делгин, садясь рядом.
— С земли ему неудобно, — покачала головой Кесса.
— Всё ему удобно, — громко фыркнул Оборотень.
Ящер нехотя ощипывал листья и косился на другой край поляны — туда, где свободно паслись по кустам рассёдланные ихуланы. Чуть поодаль собирали вещи и упряжь путешественники-Хонтагны, и кто-то уже махал Оборотню — пора было седлать ящеров.
— Так и будет всю дорогу? — Кесса указала на кольцо мертвяков.
— Если Беглец удерёт, плакало моё жалование, — сморщил нос Делгин.
— А мне-то можно отойти… и чтобы ни ты, ни мертвяки за мной не ходили?
— Мне велено за тобой следить, — Оборотень отвёл взгляд. — Ты лучше не зли Кардвейта. Хейлог ему чего-то наговорил про тебя, теперь он не в духе.
— А на что обиделся Хейлог? — Кесса мигнула. — Мы и не говорили почти…
Делгин молча встал и пошёл к ихуланам. Харайга на ветке приподняла хохолок и призывно замахала хвостом. Караван уходил с поляны, и мелкие существа собирались на пир.
…Плоская зелёная хвоя на ветвях сменилась тонкой и серебристой, харайги сгинули — теперь над дорогой в поисках объедков и падали кружили вороны. Сквозь поредевший лес Кесса видела на горизонте серо-белесую стену, поднимающуюся к небесам, пологие склоны, заросшие кустарником, и острые скальные зубцы над ними. Ветер усилился. Делгин принёс циновки и накрыл Беглеца поверх мягкой кошмы. Теперь шипы под покрывалами приходилось искать на ощупь — или садиться прямо на них и находить их собственным седалищем.
— Хорошо, что ты не Двухвостка! — вздыхала Кесса, ёрзая на панцире. — Вот у них иглы так иглы…
Караван Хейлога поднимался в горы не один — на опушке леса с ним поравнялась вереница чужих повозок, за ней — ещё одна. Незнакомые Оборотни перекликались с Делгином, и вой гулял над холмами, тревожа пасущихся на склонах товегов. А впереди, на зубцах скальной гряды, блестел лёд, а ещё выше, над одинокой вершиной, струился чёрный дым, столбом поднимаясь над низкими облаками.
— Что это? — прошептала Кесса, зачарованно глядя на дымящуюся гору. Она уже видела подобное — в книге о Речнице Ойге…
— Это Церикс, — пожал плечами Оборотень. — Гора как гора. Дымит часто, но чтобы плевалась — этого я не видел.
— Церикс? Там нас ждёт большой караван? — Кесса посмотрела на гору и поёжилась. «Смелый народ тут живёт…»
— Да, у ртутных рудников, — кивнул Делгин. — Эти Хонтагны не любят спускаться в Хоугет — едут напрямик в Ойти. Вот там хорошо платят!
Он сощурился, вглядываясь в белеющие зубцы, и указал на едва заметную чёрную точку на склоне.