Кесса выбралась из тёмного загона и посмотрела на небо. Туман давно рассеялся, и высоко над гигантскими хвощами и мхами кружили чёрные точки — летуны заступили на пост, и теперь ни одно злонамеренное существо не полезло бы на безлесный холм, к дому Ирнаэрсега и его сараям.
Она прошла мимо опустевшего загона, из которого спешно выселили всех животных, и невольно посмотрела на высокую жердь у ограды. Там безмолвно скалилась отрезанная голова Инальтека, и на неё из моховых дебрей уже смотрела мохнатая серая тень, опираясь лапами о древесный ствол. Тоскливый вой разносился по лесу, а если прислушаться, можно было услышать отдалённый хруст костей. Падальщики быстро нашли убитых хесков, Кесса видела горящие глаза и серые тени в зарослях, — Войксы знали, что их накормят ещё раз.
— Хаэй! — хриплый голос, срывающийся на лай, окликнул «Речницу» со стороны сарая. Она подошла к плетёной стене. Этот дом был построен из стволов хвоща и заплетён ветками серебристого холга, весь он был в дырках и щелях, и Кесса видела в полумраке рыжеватые силуэты. Инальтекам крепко связали ноги и руки, но один из них сумел подползти к стене.
— Теперь так делают Чёрные Речники? Тянут время, пока не прилетит стража? — хеск попытался подцепить ремни обломком ветки, но они были затянуты очень туго. — В легендах говорилось иначе…
Кесса, вспыхнув, опустила взгляд к земле.
— Зато вы не меняетесь, — сердито ответила она. — Племя разбойников и убийц!
— Мы искали еду, — оскалился Инальтек. — Никто тут не был бы даже ранен. Мы только взяли бы мясо и зверей. Мы — не убийцы.
— Молчи, отродье Вайнега! — Кесса стиснула зубы и отвернулась, поглаживая запястье в траурных узорах.
— Скоро ты насытишься кровью, — Инальтек прислонился к стене, глядя на небо. — Может, ещё до полудня наши головы развесят вдоль ограды. Слышишь голоса Войксов? Говорят, раньше Чёрные Речники были благородны и милосердны, и падальщики не ходили по их следам.
— Тихо мне тут! — незаметно подошедший Ирнаэрсег ударил кулаком в стену, и хески попятились с недовольным рычанием. Лигнесс, мельком взглянув на отрезанную голову, ушёл в дом, и Кесса отправилась за ним.
— Их казнят сегодня? — спросила она, устраиваясь на скамье.
— Да, — нехотя кивнул Лигнесс. — Воины обещали вернуться до заката. Либо найдут корабль, чтобы отвезти их всех в Джумму и там судить, либо сочтут это пустой тратой времени. Тогда мою ограду увешают мертвечиной, а Войксы поселятся под холмом ещё на год.
Он был не слишком рад, хмурился и встряхивал головой, складывая крылья за спиной то так, то этак.
— Зачем убивать их? — нерешительно спросила Кесса. — Если выгнать их, они уйдут и не вернутся больше. Они есть хотели…
— Зря они вторглись в Гванахэти, — вздохнул Ирнаэрсег. — И зря напугали моих белоногов. Ты будешь обедать, знорка? Дело к полудню… а стражников, побери их Элиг, всё нет и нет.
Он, тяжело ступая, скрылся за дверной завесой, раздул огонь и принялся мешать в огромном котле, растапливая загустевший жир. Кесса подошла к окну и взглянула на моховой лес. Ей было не по себе.
На закате вой утих — падальщики, покончив с телами убитых, разошлись по кустам и улеглись отдыхать, только один, самый настырный, бродил у ограды, подняв серую морду к окровавленной жерди, и привставал на цыпочки, пытаясь достать отрезанную голову и уволочь в заросли. Заклятия на изгороди с тихим треском отбрасывали его назад, но Войкс не унимался. В последних лучах солнца Кесса увидела, как он роется в кустах, а потом крадётся к плетню с суковатой веткой.
— Хаэй! — крикнул ему Лигнесс, выходя на крыльцо. — В лес иди!
Войкс с сердитым шипением отпрянул от ограды.
— Ты поела? — хеск заглянул в полупустую миску Кессы. — Зря ничего не ешь. Придётся отдать остатки пленным.
— Пусть они едят, — кивнула Кесса, поднимаясь со скамьи. С чердака уже спускались, бесшумно взмахивая крыльями, выспавшиеся Пэкту, устраивались на жердях, чистили перья, ожидая, пока им принесут сырое мясо.
— Стража так и не вернулась, — заметила Кесса, на всякий случай выглядывая за порог.
— Да ну её, — отмахнулся Лигнесс. — Может, выбьют корабль. Как надоели эти падальщики под холмом, Элиг бы их всех побрал…
В лесу было тихо, даже птицы примолкли. Ни стражи, ни налётчиков, ни серых теней, — только пустая дорога, убегающая прочь от холма и тающая в зеленоватой дымке.
— Ветер с реки, — поморщился Ирнаэрсег и захлопнул ставни. — Много дряни он несёт.
Кесса удивлённо мигнула и потрогала кожу у носа. Чародейские узоры не жгли её больше. Она поднесла к лицу Зеркало Призраков — оно на миг пошло рябью, но всё же отразило её… и почти истаявшую печать защиты. Узоры истёрлись и едва ли могли уберечь от пепла и ядовитых туманов.
— Как Инальтеки переходят реку? — спросила она. — Они же не панцирные рыбы из едких рек!
— Там мост есть, — отозвался Лигнесс. Он забрал с кухни горшок, обёрнутый тканью, и теперь шёл к двери и не слушал, что говорит ему Кесса.
«Мост…» — «Речница» пощупала истёршиеся линии на лице. «Инальтеки не травятся едким туманом. Значит, там пройду и я…»