…Вода капала с мокрых ветвей, туман оседал на листьях папоротников и ручьями сбегал вниз по моховым прядям, и фамсы сновали вокруг, задевая путников плавниками. Сросшиеся ветки расступались неохотно, и Натаниэль, расцепляющий их, то и дело останавливался на отдых. Кесса сидела на панцире Флоны, под навесом из кожистых листьев, и с тревогой вглядывалась в лицо Речника. Он по-прежнему был бледен, и если бы верёвки не удерживали его, давно упал бы в мох.
— Дремлет? — тихо спросил Натаниэль, подойдя к странникам.
Кесса покачала головой.
— Я жив, — скрипнул зубами Речник. — В голове туман.
— Съешь что-нибудь, — хеск запустил руку в корзину и достал жареную лягушачью ногу. — Вот, к примеру, еда… хорошая еда!
— Нет, — прошептал Фрисс. — Не надо. Разве что… Кислуха там есть? Любое хмельное пойло…
— Прости, но нет ни капли, — Натаниэль развёл руками. — Небесные воды! Альвин совсем потерял стыд. Выставить путников за ворота за три дня до Семпаля!
— Да ну его… — Речник шевельнулся, попытался перекатиться на бок, но не смог. Кесса и Натаниэль вдвоём повернули его, поправили над ним навес.
— Может, я пойду резать ветки? — Кесса потрогала серебристый мох, потянула отростки в разные стороны, но они не поддались. — У меня есть длинные ножи…
— Сиди с Фриссом, — отмахнулся Натаниэль. — Ему тяжко сейчас.
Речник притих. Кесса легла рядом и прижалась к нему, вслушиваясь в прерывистое дыхание. Сердце Фриссгейна билось так часто, словно он ещё бежал по обугленной равнине.
— Если будут ещё битвы, Речник Фрисс, я пойду с тобой, — прошептала Кесса. — И прослежу, чтобы никто тебя не ранил. Я ничего не испугаюсь, Речник Фрисс…
Это был первый привал, на котором Фриссгейн смог подняться без помощи Натаниэля и дойти, почти не покачиваясь, до густых кустов. Сам он и вернулся обратно, вот только на панцирь Флоны не сел, а упал, задыхаясь от усталости. Кесса обняла его, беспомощно глядя в затуманенные глаза.
— Тут есть сладкие бусы, — она достала из корзины нить желтоватых блестящих шариков. — Может, съешь их? Хоть чем-то надо поддержать силы!
— Давай, — буркнул Речник, раскусывая шарик. — Правда, вкусно. Я сейчас опомнюсь, не надо так смотреть. Бояться нечего уже, вот только пользы от меня…
— Ты спас город, — нахмурилась Кесса. — И лес. Эти Иурриу — просто неблагодарные… крысы!
— Да, что там говорить, — поморщился Натаниэль. — Так и есть. Я боюсь, они и в Хелгион нажаловались. Кто вообще делает жрецами таких юнцов, как Альвин?! Ещё бы годовалого котёнка в храме главным поставили! Наши старейшины никогда не сделали бы такой ерунды!
— А! — Речник махнул рукой. — За то, что я всюду лезу, мне никто не обещал платить. Так ты боишься, что в Хелгионе тебя назовут святотатцем?
— Сами позвали, — фыркнул Квомта-Риу. — Там мор, а я — лекарь. Не нужен — могу уйти. Я боюсь за вас. Могут что-нибудь учудить…
— Не учудят, — покачал головой Фрисс. — Я сейчас не воин, а куль с соломой. Иди в Хелгион, Натаниэль, мор ждать не будет. А мы поедем своей дорогой. Ты к священному огню не прикасался, к тебе не привяжутся…
Лес расступился снова — в паре десятков шагов от холма, утыканного кольями и увенчанного сторожевыми башнями. Заросли под стенами Хелгиона были тщательно вычищены, но сквозь угли и утоптанную землю уже пробился папоротник, а из нетронутой чащи тянулись ветви серебристого холга. Жёсткие синеватые побеги торчали из папоротников, — лес отступил ненадолго, и Кессе невольно представлялось, как моховые дебри со всех сторон наползают на городской холм и захлёстывают его, как волны.
В последний раз оглянувшись, Натаниэль быстрым шагом пошёл к холму и закричал, размахивая руками. Его услышали — с башни полетела верёвочная лестница. Фрисс сидел на спине Двухвостки, смотрел на город и как будто собирался с силами, чтобы идти дальше.
— Речник Фрисс! — Кесса потянула его за рукав. — Хелгион так назвали в честь Келги Лучника? Он тут был, да?
— Да, должно быть, — кивнул Фриссгейн. — Этот город тоже помнит людей. В каком из тюков мой шлем?
— Зачем шлем? — мигнула Кесса, глядя, как Речник влезает в доспехи и соскабливает с пояса зеленоватую плесень. — И броня… Тут и так жарко! Тебе тяжело будет, Речник Фрисс…
— Ничего, — отмахнулся тот и встряхнул поводья. Двухвостка удивлённо фыркнула и потопала вперёд, с каждым шагом ускоряясь, пока не перешла на бег. Кесса, подпрыгивая на панцире ящера и цепляясь за шипы, оглянулась в последний раз на Хелгион. Смутная тень виднелась на дальней сторожевой башне — Натаниэль так и стоял там, провожая взглядом Двухвостку. Моховые заросли затрещали под ударом тяжёлого бронированного тела — и расступились.
…Мох сплетался со всех сторон. Его давно никто не тревожил, и толстые ветки не с первого раза поддавались даже ударам Речника. Флона сердито ревела и грызла стебли, но проку было мало. В лесном полумраке не понять было, идёт дело к полудню, или солнце вот-вот сядет. Кесса оглядывалась и не видела позади никакой тропы — мох срастался снова, стоило веткам дотянуться друг до друга.