— Зурханы тоже хотят жить, — сказал рыжий авларин. — И защищать себя и свой лес. Поэтому у них будут доспехи — а оружием их одарил Намра. И если они захотят, они поделятся с нами рыбой и травами, а если нет — мы ничего от них не потребуем. И было бы неплохо, о Кесса, если бы ты не вела разговоры о зурханах, когда уйдёшь из Меланната. Это ни к чему.
…Холодные зимние дожди и безумные ураганы Дикерта, — всё давно миновало, и воздух над моховыми дебрями вновь превратился в удушающее раскалённое марево. По ночам приходили грозы, по утрам весь двор был усыпан лепестками и обрывками листвы. Лес цвёл, казалось, даже папоротники покрылись соцветиями, и повсюду реяли канзисы, распустив щупальца по ветру, и сновали мальки фамсов, и цеплялась за остроконечные крыши небесная тина. Кесса, надев полосатую броню, бегала от башни к башне — но, похоже, привыкнуть к местной жаре ей было не суждено. Чёрная куртка давно упокоилась на самом дне дорожной сумы, и, если бы не медузы и колючие травы, Речница убрала бы туда же всё, кроме нижней рубахи и набедренной повязки.
— Река моя Праматерь! У нас в это время ещё к воде не подойдёшь, — качала она головой, выжимая промокшие от пота волосы. — Только-только лёд сошёл, и Река вздувается, и хорошо, если где-то увидишь зелёный листик…
— Да, холодно у вас там, — кивал Вейниен, подсовывая чёрной харайге кусочек рыбы. — Даже ящеры не прижились. А пока ты доберёшься до своей реки, там уже потеплеет?
— Там уже зима настанет, — вздыхала Кесса. — Какой Хесс всё-таки огромный! Я, когда слушала легенды, и не думала о таких длинных дорогах!
Она в последний раз зашла в грибную башню — не с водой и не с пустым коробом, просто попрощаться. Пёстрые шляпки, как и прежде, топорщились на каждом уступе, грозя уронить лестницу — или укрепиться и на ней. Белесые нити змеились во мху, обвивали комья слежавшегося пепла. Кесса склонилась над ними, примеряясь, как удобнее будет поддеть кусок перегноя. «Если не выставлять на ветер и не жалеть воды — может, до Реки донесу? Растут хорошо, на вкус недурны…»
— Не выйдет проку из этой затеи, — негромко заметил Иллингаэн, останавливаясь в дверях, и Кесса, вздрогнув, выронила комок земли и повернулась к нему. — Свитки говорят, что пробовали многие, но никто не сообщил об удаче. Говорят, что и Куджагла на вашей земле не вырастает.
— Жаль, — вздохнула странница. — У вас вкусные грибы. Наверное, другим Чёрным Речникам они тоже нравились…
— Очень может быть, — покивал Иллингаэн. — Но не всё получается так, как хотелось бы. Та же ярга… Чего не хватает ей в прудах и протоках?! Жиреет, живёт долго, но о нересте и не думает… Ладно, едва ли ты хочешь об этом слушать. Зайди перед отъездом в Залу Клинков. Не только Риланкоши хотел бы сделать тебе подарок.
Риланкоши был щедр — так, что Кесса даже смутилась и не хотела принимать дар. Её треугольные башмаки ойтисской работы ещё не сносились, как она ни шлёпала в них по моховым лесам, — а целитель отдал ей настоящие авларские сапоги со звериными когтями! Не у каждого эльфа-юнца такие были, все недоросли бегали в лубяных оплётках…
Кесса собирала припасы — прозрачные авларские лепёшки, и сушёные грибы, и нарезанную на тонкие прокопчённые полоски яргу, и полную флягу уна… В этой фляжке раньше была цакунва, но сосуд давно опустел — и странница наполнила его до краёв. Ун вкусен, и цакунва вкусна, но между краями, где их готовят, дикие бесплодные земли…
— Что же, вина ты с собой не возьмёшь? — удивилась эльфийка-ключница, заворачивая припасы в серебристые листья. — Не понравилось?
— Тут Агаль наступает на пятки, — насупилась Кесса. — Нужен ясный разум. А какая ясность после меланнатского вина?
И этим утром во дворе громыхало и лязгало — из кузниц и шорных мастерских выносили что-то громоздкое, завёрнутое в циновки, грузили на алайг, и ящеры приседали и взрыкивали под увесистым грузом. Иллингаэн стоял у ворот, непривычно резким голосом отдавал указания, пока последний из нагруженных ящеров не выбрался на лесную тропу.
— Ловушки ты минуешь по реке, — сказал Иллингаэн, обернувшись к Кессе. — В Скейнат она тебя проводит. А дальше — ищи дорогу. Не знаю, поможет ли это тебе, но…
Он протянул Речнице круглый деревянный щит — один из тех, с которыми тренировались эльфы-юнцы.
— Будь это простое дерево, оно давно разлетелось бы в щепки, — усмехнулся он. — Но… видела ты в Зале Клинков сломанные или зазубренные деревянные мечи? Или расколотые щиты? Повесь на спину — по крайней мере, прикроешься от шальной стрелы. А что до сражений… Избегай их, пока сможешь. До воина тебе далеко, как до третьей луны.
Зеркало Призраков куталось в лиловый туман, пронизанный алыми молниями, странные сполохи пробегали по нему от края до края, и подвески тревожно звенели. Вейниен смотрел на него недоверчиво, поднёс к древней пластине палец, но потрогать не решился.