— Семечко Древа и перо шонхора, — он протянул Кессе оперённую бусину на коротком шнурке. — Будешь вспоминать Меланнат в своих краях. Заходи к нам как-нибудь… может, когда у вас будет много Чёрных Речников, и ты сможешь отвлечься. Расскажешь нам новые истории…
Водяной волк дремал под навесом, когда Кесса, закинув за плечи дорожную суму, шла к воротам — но, когда она миновала его скамью, он встрепенулся и побежал за ней. У привратной башни он остановился, и Речница присела рядом и погладила его по загривку. Агюма шевельнула ушами, но зубы скалить не стала.
— Постараюсь вернуться, — прошептала Кесса. — Да устоит Меланнат!
Лес затих, все листья замерли в неподвижности, только над тёмной водой струился едва заметный ветерок. Карна неспешно текла, вбирая воды Нейкоса и унося их вниз, к Безднам, и опавшие лепестки плыли по ней. Маленькая лодка ждала Кессу у настила — там, где весной эльфы ловили рыбу корзинами. Среди тёмных ветвей ещё поблескивали чешуйки.
— Поплывёшь к истокам, — криво усмехнулся авларин-провожатый. — Увидишь, как камешки блестят под водой… Когда лодка чиркнет по серому камню на дне, сойдёшь на берег, весло и верёвку оставишь в лодке и вытолкнешь её на стремнину.
— А что там, в Скейнате? Такой же моховой лес? — Кессе было не по себе, и ей всё время хотелось оглянуться на Меланнат, но она знала — увидит лишь непроходимые заросли.
— Он далеко протянулся, — кивнул эльф. — Поменьше говори с Куай и не спи у воды без защитного круга. Звери не тронут, но за жителей никто не поручится. Когда Агаль немного усилится, мирных жителей останется мало…
— Я постараюсь защитить их, — тихо пообещала Кесса.
— Защити для начала себя, — ухмыльнулся авларин, отвязывая канат. Кесса поймала смотанную верёвку, кольцами сложила её на корме и взяла весло.
— Ал-лииши!
Колдовское течение подхватило её и потянуло к верховьям, мимо лепестков, плывущих по чёрной воде, и теней, скользящих в глубине. Кесса оглянулась в последний раз — лес сомкнулся, листья папоротников повисли до земли, и уже не найти было ни причала, ни дороги, ни черепичных крыш.
— Да хранит вас Кетт, всесильный в водах! — крикнула она, сложив ладони у рта. — Силы и сла-а-авы!
— А-а-авы… — донеслось с берега, и где-то сердито ухнул потревоженный зурхан. Кесса опустила весло в чёрную воду. «Чёрная Река,» — подумала она, выглядывая в потоке всплывшие коряги и гнилые ветки. «Я была на Чёрной Реке. И теперь я плыву домой.»
Беспорядочные яркие вспышки хлестали по глазам, обжигая даже сквозь закрытые веки. Кесса дёрнулась, больно ударившись плечом о бортик, замигала, прикрываясь ладонью. Туман, прорезанный белесыми сполохами, медленно складывался в очертания гигантских папоротников, серебристых прибрежных кустов, плавучих водорослей и чёрной воды. Ветви тянулись друг к другу над сонной рекой, но никак не могли сомкнуться, и солнечный свет дробился на волнах, на бортах лодчонки, на полосатой броне Кессы и на её лице. Но разбудил странницу не он.
Охнув, она едва успела склониться над мерцающим Зеркалом. По древнему стеклу шла белесая рябь, волнами накатываясь от верхнего края к нижнему. Казалось, вся поверхность пластины стала жидкой и вот-вот закапает с оправы. Кесса тронула Зеркало пальцем — оно полыхнуло жаром. Волны катились, как и раньше, не замечая руки. Под ними в серо-лиловой полумгле скользила чёрная тень — то ли рыба, то ли ивовый лист, по краям опоясанный белыми огнями. Узкие пучки света вырывались из них, пронизывая темноту, и что-то там взрывалось багряными облачками.
— Старый корабль! — Кесса приникла к Зеркалу, но поздно — что-то сверкнуло во мгле, вспарывая бок корабля-листа пурпурной молнией, стекло вздыбилось чёрными волнами — и погасло. Только едва заметная рябь ещё шла по его поверхности — от нижнего края к верхнему.
«Древнее сражение…» — зачарованно выдохнула Кесса, потрясла Зеркало и повернула другим боком — может, древняя штуковина покажет ещё что-нибудь? Но стекляшка так и рябила, только направление волн изменилось. Кесса, мигнув, перевернула Зеркало ещё раз, потом ещё, — рябь катилась в одном и том же направлении, от кормы лодки к её носу… и от устья Карны к её истокам. Странница вздрогнула, изумлённо мигнула и едва не вскочила — но вовремя вспомнила, что лодка — ненадёжная опора.
«Волна! Вот оно что,» — Кесса дотянулась до весла, привстала, но тут же села обратно. Что-то пульсировало на дне её глазниц, пронизывая череп болью, рёбра ныли, вдохнуть удавалось через раз. «Волна идёт, и Зеркало её видит… Так, должно быть, отражается Агаль…»
Речница погладила стеклянную пластину и уронила её на грудь, решительно поднимаясь на ноги. Маленький водоворот свился у носа лодки, и она закачалась, более ничем не удерживаемая.
— Ал-лииши! — прошептала Кесса, тронув волны весном. Колдовское течение подхватило судёнышко на спину, ещё мгновение — и над больной головой Речницы сомкнулись древовидные папоротники. Яркая перистая змея мелькнула в ветвях и юркнула в расщелину ствола, уронив на воду пёрышко-чешуйку со сросшимися волокнами.