— Я мигом, — буркнул он, заходя в заросли. Зеленоватая вспышка хлестнула по глазам, запахло гарью. Высокий папоротник задымился, обугливаясь и роняя скукоженные листья. Кесса подула на свои руки — под кожу словно углей натолкали, и кости заныли, отзываясь на чужую магию.
— Другой разговор, — сказал Нингорс, вернувшись к водяному окну, усмехнулся во все клыки и откусил Куайме ещё одну лапу. Похрустев костями, он склонился над лужей и принялся лакать.
— Ага, — пробормотала Кесса, отходя от залитых кровью кочек. Солнце так и не показалось, зато тучи потемнели и набухли влагой. Приближался ливень.
— Я пойду, — сказала странница и попятилась, не спуская глаз с крылатой гиены. От существа, пожирающего других хесков и пьющего из болота, добра ждать не приходилось.
— Погоди, знорка, — Нингорс, бросив еду, шагнул к Речнице. — Не уходи. Агаль идёт за мной. Я там уже был. Не хочу снова. Знаешь, что он делает?
Алгана содрогнулся, прикрыл лапой глаз. Он и так стоял, пригнувшись, чтобы видеть глаза Кессы, а теперь склонился ещё ниже, и жёсткая чёрная шерсть на загривке поднялась дыбом.
— Знаю, — прошептала Кесса. Ей было не по себе, но уйти она не могла.
— Тебе надо к авларинам, в Меланнат. Они умеют лечить…
— Слишком далеко, — вздохнул хеск. — Я пробовал. Мне полудня не прожить в своём уме. Эта зараза уже в крови.
— Но чем помогу я? — растерянно спросила Кесса. — Тот отряд… Я только думала, что они очнулись, а они опять перегрызлись!
— И это значит, что они в своём уме, — ухмыльнулся Нингорс. — Куаймы едят Куай. Всегда ели. Откуда там дружба? Ты вытащила их из Волны. Они свободны. А я…
Он снова прикрыл лапой глаз, будто хотел раздавить что-то, заползшее под череп.
— Когда оно вернулось, я полетел за тобой. Хорошо, что успел. Не уходи, детёныш. Не надо…
Алгана запрокинул голову и зашёлся хриплым воем. Кесса шагнула к нему и протянула руку, скрывая дрожь.
— Не бойся, Нингорс. Я не оставлю тебя. Пусть Волна боится нас, а не мы — её!
…Струи дождя сплелись серебристой завесой от земли до неба, выбивали дробь по широким кожистым листьям, и мох, покрывающий стволы, колыхался на ниспадающих волнах. Небо опустилось ещё ниже, длинные тени с хвостами и плавниками мелькали в тучах, чьи-то щупальца показывались из облаков и снова скрывались.
— Готово! — Кесса, набросив косу из лиан на сучок, подтянулась на ней и спрыгнула на землю. Нингорс одобрительно кивнул — говорить ему мешал недоеденный хвост Куаймы. Больше от болотного ящера не осталось ничего — ни единой кости, и потёки розовой крови у ручья давно смыл дождь.
— Но как ты понесёшь меня? Твоя спина… Там живого места нет!
Алгана, пожав плечами, склонился к земле, теперь Кесса видела его лопатки — и грубые шрамы, быстро светлеющие и истончающиеся. Нингорс потрогал нос и довольно фыркнул.
— Надо есть, детёныш. Тогда всё заживёт.
— Опять! — хлопнула рукой по стволу Кесса. — Какой я детёныш?!
Нингорс, отложив хвост, смерил её задумчивым взглядом, втянул воздух и склонил голову.
— Шинн, моя младшая. Ты на неё похожа. Даже запах сходный.
Кесса мигнула. «Нуску Лучистый! У Нингорса дети есть?!»
— Это из-за полосатой брони, — хмыкнула она. — И из-за шлема. Вы, Алгана, так же окрашены и… Ох! Так эта куртка… она из шкуры твоего родича?!
Теперь мигнул хеск — а потом испустил короткий вой, и его глаза весело сверкнули.
— Да ну! Это кожа кузы — такой большой зверь с плоскими зубами, — сказал он, отсмеявшись. — В этом я разбираюсь. А вот на Шинн ты похожа.
Он вздохнул и снова вгрызся в недоеденный хвост. Кесса, погрустнев, смотрела на его поникшие усы и чуть опущенные уши. «Наверное, дома скучают по нему…»
— Нингорс, а где твой дом? — осторожно спросила она. — В той же стороне, где мой?
— Мы жили в Земле Крылатых Теней, знорка, — угрюмо ответил Алгана. — У самой Бездны. Если бы не Агаль, я вернулся бы домой к зиме. Но теперь туда не попасть. Если буду жив и в своём уме, вернусь через год. Вернусь и отгрызу кое-кому голову.
Он сверкнул глазами, и кости ящера вновь захрустели в его зубах. Кесса водила пальцем по мокрой коре, прикидывая так и этак. Карт Хесса она не видела, но кое-что уже знала — и, покопавшись в памяти, подпрыгнула на месте.
— Нингорс! А не тебя ли Речник Фрисс освободил из плена в замке Иртси? — спросила она, едва не задохнувшись от волнения. — Чародей Джерин держал тебя в цепях! И ты улетел, никого не тронув… Это ведь ты был, да?
Тяжёлая лапа опустилась на плечо Кессы, едва не вдавив её в землю.
— Я был в плену, — склонил голову Нингорс. — Был рабом у знорка. А воин с двумя мечами пришёл и снял цепи. Ты знаешь его, детёныш?
— Речник Фрисс — мой наречённый, — гордо вскинула голову Речница. — И когда я вернусь, мы поженимся. Если только… если он не решил, что я погибла…
— А говорят, что у нас самки с ума сходят, — вздохнул хеск, разглядывая Кессу, словно только что её увидел. — Если у тебя есть дом, и есть семья, — зачем тебя понесло в болота?!
— А тебя? — фыркнула Кесса. — Как ты угодил в Иртси? Не торговать же прилетел!