— Эхм… Я ищу постоялый двор, — Кесса покосилась на Нингорса — хеск настороженно озирался по сторонам и едва заметно кивнул на её слова.
— Торговые кварталы перед тобой, — воин махнул рукой в сторону строений из тёмного кирпича. — Всё, что хочешь. Надеюсь, проблем от тебя и твоего охранника не будет.
Кесса уже вошла под арку, когда за спиной раздалось гневное шипение. Она подпрыгнула и обернулась, — над двором, распустив хвосты, кружили Клоа, и рыжий кот бил хвостом, прижавшись к земле. Со стены затрубили в рог, несколько синеватых вспышек полыхнуло над дорогой, дохнуло холодом, — и бирюзовые хески разлетелись. Кот встряхнулся и принялся умываться.
— Ох ты! — Кесса, всплеснув руками, высунулась из-под арки. — Это Волна?!
— Иди-иди, знорка, — стражник качнул копьём в её сторону. — Летает тут всякое…
Глубокий жёлоб пролегал по дощатой мостовой — его даже выложили глиняной плиткой. На дне поблескивала вода. Только на неё и падал солнечный свет — обе стороны дороги скрывались в тени двускатных крыш, и те выгибались над жёлобом, прокладывая путь дождевой воде. Сейчас дождя не было, но воздух был пропитан влагой, — жаркий туман моховых лесов накрыл спрятанный в них город.
Мимо, постукивая костяными лапами, пробежала маленькая повозка-нежить. Циновки прикрывали её со всех сторон, свисая до самой земли. Из-под навеса кто-то сверкнул глазами, остановил свою телегу на перекрёстке и свернул в переулок. Кесса отступила к стене, пропуская его, и встретилась взглядом с харайгой. Чёрный ящер чистил перья на высоком крыльце. Широкий ошейник из грубой кожи, весь в заклёпках, обхватывал его шею, кожаный ремешок был привязан к дверному кольцу, но на лапах не было никаких верёвок, и длинные когти выгибались полумесяцами, то приподнимаясь, то опускаясь. Харайга приподнималась, немигающим взглядом обводя окрестности, и снова возвращалась к хвостовым перьям. Кесса покачала головой — «и охота же держать такую зверюгу в доме!»
Шумная толпа вывалилась из внезапно открывшейся двери за поворотом и побрела по улице, с недовольными возгласами шарахаясь от повозок. Кто-то задел Нингорса, что-то буркнул на местном наречии, хеск ответил негромким рычанием. Речница юркнула в проулок и потянула Алгана за собой. Тот удивлённо фыркнул.
— Что там, детёныш?
— Ты не бойся, Нингорс. Тебе, наверное, в новинку города, — прошептала Кесса, сжав его ладонь двумя руками. — Тут торговые кварталы, — много кто бродит, и много что ездит. Мы придём на постоялый двор, — там ночуют странники, там будут разные существа. Они незлые. Постарайся их не кусать и не жечь!
— Эрррх, — Нингорс, шумно выдохнув, ухмыльнулся. — Я знаю, как выглядит город. И на постоялых дворах ночевал. Идём, тут недалеко, — я уже чую зверей, дым и варево…
Длинные кирпичные строения встали друг к другу углами, выстроившись в незамкнутый круг. Там, где череда зеленовато-серых стен прерывалась, поднималась плетёная ограда, внутри кольца тянулись навесы, из-под которых доносилось шипение, плеск и фырканье. Ящер-падальщик, длинным ремешком привязанный к столбику крыльца, взгромоздился на конёк крыши и оттуда заглядывал во двор. С крыльца на мостовую летел сор — уборщик подметал ступени, отмахиваясь метлой от недовольных прохожих. У дверей соседнего строения — по другую сторону от распахнутых ворот, ведущих во двор, — покачивался на столбе толстый кусок коры с выжженными письменами. Двухвостка, бредущая к загону, только что его задела. Погонщик — Хонтагн в дорожном плаще — остановился и поправил кору. Кесса, перечитав цены, сокрушённо вздохнула. «Помыться, перестирать всё тряпьё… и ещё купить сбрую, и Нингорс хотел набедренную повязку… Любопытно, почём тут камешки с древней реки?»
— Посмотри, Нингорс! Там хонтагнийский караван! — она заглянула в распахнутые ворота и радостно улыбнулась. — Я странствовала с таким! Смотри, там ихуланы…
Двухвостку, отставшую от каравана, завели во двор, и сейчас служители снимали с неё тюки под присмотром одного из Хонтагнов. Остальные собрались у загонов — трое Хонтагнов в дорожной одежде и местный житель — весь в синевато-серой шерсти с белесыми полосами, с длинным хвостом, увитым разноцветными лентами. Коренастый бородач-Оборотень выводил из-под навеса ихуланов, и хески придирчиво рассматривали их бока, ощупывали лапы, заглядывали каждому в пасть. Пернатые ящеры всё сносили терпеливо, но на всякий случай Оборотень стоял рядом с ними, придерживал за поводья и успокаивающе поглаживал по шее.
— Ихуланы вкусные, — пробормотал Нингорс. Кесса покосилась на него с укоризной.