Из-под навеса, на ходу дожёвывая лист папоротника, выбрался огромный бронированный ящер, и Кесса изумлённо мигнула — он и впрямь был одет в броню. И спина, и бока, и лапы, — всё от палицы на хвосте до кончика носа было заковано в тёмный металл, и сверкающие серебристые шипы и лезвия выступали из кованых пластин. Кесса увидела, как ящер проносит тяжёлый хвост через воротца, и короткие плоские иглы по краям его панциря вытягиваются на два локтя. Встряхнувшись с металлическим лязгом, анкехьо понюхал землю, повернулся к ихуланам и разгруженной Двухвостке — та дружелюбно фыркнула — и протопал мимо, снова втянув шипы в бока.
— Стальная броня и шипы из священного тлиннгила, — прошептала Кесса. — Вот каких боевых зверей делают в Венгэтэйе…
Анкехьо остановился, медленно развернулся и с гулким рёвом устремился к воротам. Нингорс расправил крылья и отступил к дому, его лапа потянулась к плечу Кессы, — но ящер уже был рядом. Он остановился, шумно втянул воздух и ткнулся бронированным носом Речнице в грудь. Она охнула, изумлённо разглядывая стальные пластины и поблескивающие из-под кованых век глаза.
— Беглец?! Это ты?!
Ящер зафыркал громче, толкая Кессу твёрдым лбом. Она похлопала по металлическим пластинам. Металл не был холодным, и он не нарос сверху на кости и кожу, — он врос в них, заменив хрупкие роговые чешуи и костные бляшки, и ни царапины, ни щербинки на нём не было. Анкехьо поддел ладонь Кессы лбом и шумно вздохнул.
— Беглец! Ты живой… и вот какой красивый и могучий! — Кесса обхватила его голову и легонько встряхнула. — Как ты узнал меня?!
Нингорс сложил крылья и подошёл к ящеру. Тот рявкнул, отталкивая Речницу под защиту стены и поворачиваясь к хеску шипастым боком. Кесса хлопнула его по макушке.
— Беглец, не надо! Это Нингорс, он — мой друг. Нингорс, протяни Беглецу руку, пусть обнюхает!
Алгана слегка вздыбил шерсть на загривке, настороженно сверкнул глазами — но поднёс ладонь к носу анкехьо. Тот, подозрительно взрыкивая, обнюхал её.
— Беглец! — к воротам подбежал светловолосый Оборотень. Его борода, украшенная алыми нитями, была совсем коротка — едва прикрывала шею. Ящер повернулся к нему, фыркая и мотая головой. Оборотень остановился, скользнул настороженным взглядом по Нингорсу и изумлённо уставился на Речницу.
— Кесса? Знорка из Амариса?! Так это о тебе тут болтают на каждом углу?!
— Делгин! — пропыхтела Кесса, едва не раздавленная в объятиях. — Как ты попал сюда? Где Мэйсин, и где… И Беглец тут! Ты за ним приехал? Его превратили в Зверя-Стража?
— Как видишь, — приосанившись, прогудел Оборотень, похлопывая по стальному панцирю. — Он тут всю зиму просидел! А теперь мы с Кардвейтом заберём его обратно. Смотри, какой хвост! Теперь о Беглеца любая тварь обломает зубы.
— Кардвейт? — нахмурилась Кесса. Из-за плеча Делгина она видела, как караванщик с маленьким черепом-медальоном на груди пристально на неё смотрит, скалит зубы и быстрым шагом направляется к скучающему на углу стражнику. Ещё двое воинов вышли из-за угла, обступили Кардвейта. Тот указал на Кессу. Стражники, переглянувшись, пожали плечами, один сказал что-то караванщику, и тот, сердито скалясь, побрёл обратно.
— Вот же ж, мех и кости… — помрачнел и Делгин. — Что-то ему не по нутру.
Беглец настороженно фыркнул, толкнул носом Оборотня, повернулся к Кессе и подставил голову под её ладонь. Речница погладила его.
— Кардвейту не по нутру я, — вздохнула она. — Хотя, Нуску свидетель, ничего плохого я ему не сделала. Нам, наверное, лучше уйти, пока тебе не влетело.
— Пусть радуется, что я к нему нанялся, — фыркнул Оборотень. — Не хотел. Если бы не Беглец и двойное жалование — пусть бы он сам пас своё зверьё! Не уходи, Кесса. Ты же не рассказала ещё ничего! Ты, должно быть, нашла эльфов? И Чёрную Реку нашла?! А этот Алгана — он теперь твой охранник?! Ни разу не видел их живьём…
— Да, Оборотни к нам не забегают, — кивнул Нингорс, глядя на Делгина сверху вниз. — Ни разу не пробовал их ни сырыми, ни жареными.
Делгин с глухим рычанием подался назад, на глазах раздуваясь. Кесса быстро шагнула между хесками и упёрлась одной рукой в грудь Оборотню, другой — в брюхо Алгана.
— Вы что, драться надумали?! Стойте!
Беглец угрожающе затопал лапами и зарычал, из глубины двора к воротам уже бежали караванщики, служители и стражники. Делгин пожал плечами и подобрал поводья анкехьо — тонкие чёрные ремни, едва заметные на его броне.
— Драться? С Алгана? Как ты с ним рядом стоять не боишься?!
— Никто не трогает тебя, волчонок, — фыркнул Нингорс. — Говори с ним ты, Шинн. Я молчу.