Кесса молча сидела и старалась не мигать — но от изумления веки сами дёргались. «Река моя Праматерь! Вот как это бывает… и бывало тогда, с настоящими Чёрными Речниками! Вот как они это делали…» — думала она, прикрыв лицо ладонью. «И у меня получается!»
— Могучие воины, — она осторожно потыкала пальцем в крыло Донкора. — Ваша помощь… Я надеюсь, что боги оценят её по достоинству. А я так благодарна, что не могу найти слов. Не хотелось бы утомить вас в таком далёком перелёте…
— Не такой уж он далёкий, — проворчал форн. — Дольше уговаривать этих двоих, чем лететь. Завтра к утру — если моя мышь принесёт хороший ответ — мы соберёмся тут же. Возьми побольше воды, там без неё далеко не улетишь…
Ничего не росло на пористых красных камнях, ни травинки не было видно на истрескавшейся рыжей земле. Горячий пар тонкими струйками поднимался из расщелин и заволакивал бесконечную долину желтоватым маревом. Что-то странное мерещилось Кессе в тени большого камня, нависшего над сетью трещин, — часть пятен на нём была не той формы и очень знакомых очертаний.
Из расщелин, не окутанных паром, торчали резные зелёные листья. Они тихонько вздрагивали и покачивались, но не от ветра, — существо, несущее их на спине, ловило лучи солнца и разворачивало к нему тонкие пластинки, но солнце сквозь багровую хмарь светило скупо. Наконец зелёный червь высунул голову, а за ней и плоское туловище, и принялся расправлять спинные отростки, укладываясь на камнях во всю длину.
Тень у камня дрогнула, узкая зубастая мордочка на миг высунулась из укрытия, червяк юркнул в ближайшую щель, но поздно — харайга сцапала его поперёк туловища и теперь трясла и колотила о камни, пытаясь передними лапами ухватить извивающийся хвост. Ещё мгновение — и зелёный червь исчез в её пасти. Подозрительно оглядев окрестности, ящер вышел из-за камня и опустил морду к потрескавшейся земле. Хохолок на его макушке вздрагивал.
«Хвала богам, что я не червяк!» — подумала Кесса, ощупав кривой шрам на бедре. Болеть он перестал, но стоило шагнуть чуть шире — и казалось, что кожа вот-вот лопнет. Кесса разминала ногу, надеясь, что со временем стянутая шкура отмякнет. Харайга скользнула по ней равнодушным взглядом и вновь принялась обнюхивать землю. Зелёные черви были внизу, прятались по норам, — то ли учуяли ящера, то ли он заслонил им свет. Испустив недовольный скрип, существо отступило к камням и замерло в их тени.
— Славный день! — заметил Донкор, растягиваясь на горячих камнях и подставляя крылья потокам раскалённого пара. — Тепло, и ветра нет.
Земля едва заметно вздрогнула, что-то на секунду сдавило уши, и тут же тяжкий подземный гул повторился, и с валунов посыпалась крошёная пемза. Пернатый ящер выскочил из расселины, перемахнул на вершину глыбы и завертел головой.
— Народ Н» гар плещется в лаве, — расплылся в довольной ухмылке Гонта. — Добрый знак! Хороший день мы выбрали. Приятное тепло, и пепел на голову не падает. Прямо как на озере… ну, может, немного холоднее. Как тебе нравятся наши края, знорка?
«Холоднее?! Храни меня Река-Праматерь…» — Кесса в очередной раз утёрла со лба пот. Куртку она давно сняла, сбросила бы и всё остальное, раздевшись догола, но опасалась горячего пара. Лук Ксилии, завёрнутый в тряпки, угрожающе похрустывал, и странница прикасалась к нему с опаской — а ну как развалится на щепки?! Зеркало Призраков побагровело и едва ли не дымилось, а в его глубинах клокотала рыже-алая магма. «Вот тут оно не обманывает,» — Кесса покосилась на трещины в земле. «Этот камень — как тончайший ледок над омутом, а внизу — пламя…»
— Красивые тут земли, — сказала она. — Но зверям, должно быть, нелегко. Даже родника здесь не найдёшь.
Харайга спустилась с валуна и вернулась в укрытие. Её терпение вознаградилось — из щели высунулся зелёный «лист». Усик червя задрожал, разворачиваясь к свету, но что-то потревожило его, и существо вернулось в расщелину.
— Лаканха! — прошептала Кесса, протянув руку к валунам. Водяная Стрела разбилась о камни, оросив сухую землю крупными брызгами, в оплавленных ямках застыли лужицы. Харайга, скрывшаяся было за валунами, осторожно высунулась наружу, обнюхивая мокрую пемзу. Голова зелёного червя приподнялась над крупной каплей, мигом всосала её и скрылась под землёй. Ящер вертелся вокруг лужи, то лакая воду, то оглядываясь на трещины. Зелёные усы мелькали то там, то там, и харайга, забыв о жажде, повернулась к ним и замерла, готовясь к прыжку.
— Чего это ты? — недовольно поморщился Гонта. — Воду разливаешь по камням…
— Пусть земля напьётся, — ответила Кесса, разглядывая камни. Харайга, подстерегающая червей, вышла на свет, но в тени снова что-то шевелилось, и страннице чудились рыжевато-бурые перья и дрожащий хохолок. Второй ящер нюхал мокрые камни, лизал их и озадаченно крутил головой.
— А, харайги, — форн равнодушно взглянул на существ и отвернулся. — Обошлись бы они без твоего питья. Их угощать — что Существ Сиркеса прикармливать…