— Неужели мы станем на это смотреть и ничего не сделаем? — прошептал Тристрам. Его рука скользнула к кинжалу, подвешенному на поясе.
Друзья не успели ничего предпринять — девушка подняла юбку, и показалась обнаженная нога в красной сандалии. Она изо всей силы ударила коленом в пухлый живот Антемуса. Он задохнулся и не мог проронить ни звука. Лицо у него побелело, и он беззвучно опустился на пол. Ноги и руки Антемуса бессильно повисли, и он стал напоминать рыбу, выброшенную прибоем на песок. К тому же Антемус ударился головой о ножку кресла и оставался без движения несколько мгновений. К тому времени, когда он пришел в себя, девушка ускользнула через внутреннюю дверь.
Отец Теодор подбежал к англичанам.
— Мне кажется, вам лучше уйти отсюда, прежде чем он придет в себя, — пробормотал он. — Подождите меня снаружи.
Приемная опустела. Молодые люди посмотрели друг на друга и засмеялись.
— Наш новый хозяин на редкость гнусный человек, — тихо сказал Тристрам. Он перестал улыбаться и взволнованно поинтересовался: — Как ты думаешь, что он с ней сделает?
— Ничего особенного, — ответил Уолтер. — Он ею слишком дорожит как ценным товаром. Если я правильно понимаю характер нашего дражайшего Антемуса, он никогда не будет портить ценных вещей.
— Она проявила силу воли, — заметил Тристрам. — Мне… Мне она очень понравилась.
— Да, она смелая девушка. Ты считаешь, что она красивая? Мне не удалось ее рассмотреть.
— Она самая красивая девушка из тех, кого я видел.
Уолтеру женская красота виделась по-другому. Он подходил к эталону с точки зрения своих представлений о прекрасной белокурой Ингейн.
— Мне она показалась слишком темноволосой, — заметил Уолтер. — И у нее весьма странная прическа… По-моему, это неженственно так коротко стричь волосы.
— А мне нравится. Может, именно так носят волосы на Востоке.
— Я заметил одну вещь, — ухмыльнулся Уолтер, — у нее очень маленькая ножка, и она знает, как ею пользоваться.
Минут через пятнадцать к ним присоединился отец Теодор.
— Антемус просто рвет и мечет, — сказал священник, вытирая пот с лица концами банта на шее. — С ним невозможно сладить, он решил сразу же отправить Мариам. Первый караван трогается утром, и вы должны быть к этому времени готовы. — Он с уважением посмотрел на Уолтера: — Молодой человек, вы, кажется, понравились Антемусу. Он уверен, что вы ему можете пригодиться, и отдал приказание, чтобы вас снарядили для путешествия. Я пока остаюсь здесь и поеду вместе с ним во втором караване. Без меня, — гордо заявил маленький человечек, — ему будет плохо. А пока я должен научить вас, как изъясняются на языке караванов. У нас есть только одна ночь, чтобы что-то вложить вам в голову.
Когда они вышли во двор, солнце уже спешно покидало небо. Англичане были поражены, как скоро тут день сменялся ночью. На увитых виноградом стенах удлинялись тени, и так было во всех знаменитых садах Антиохии. На землю опускался тихий вечер, воздух стал прохладнее. Было слышно, как в отдалении звонили колокола.
— Вам не будет трудно запомнить необходимые фразы, — сказал священник. — На этом наречии объясняются многие из тех, кто путешествует по «шелковому пути» и ведет переговоры на базарах. Правда, это наречие в последние годы сильно изменилось. Монголы правят континентом, и теперь люди стали использовать множество монгольских слов. У этого языка нет названия, но я его называю «би-чи», что означает «я-ты». — Он помолчал, а затем добавил: — В нем присутствуют и китайские слова. Вам следует знать, что северная часть Китая находится под монгольским владычеством. Уолтер сказал:
— Вам придется давать урок мне, потому что мой друг позабыл всю латынь. Я потом сам стану его учить языку караванщиков. — Он взволнованно спросил: — Что сделал с сестрой Антемус?
Священник сделал небрежный жест руками:
— Ее накажут. Антемус обязательно сделает это.
— Наказание будет суровым? Моего друга и меня очень беспокоит ее судьба.
— Вам не о чем волноваться. Антемус позаботится, чтобы ей не нанесли большого ущерба, хотя ему, конечно, хочется наказать ее побольнее. Ни одна из остальных сестер не может отправиться вместо нее. Все они толстые и очень смуглые. Антемус прекрасно понимает, что хану не нужны жирные и некрасивые женщины. Нет, нет, маленькой Мариам повезло. Ей просто сильно надерут задницу! — Он хитро ухмыльнулся: — У нее такая хорошенькая маленькая попка, круглая и мягкая, как у курочки!
Тристрам не понимал, о чем они беседуют. Он коснулся руки Уолтера.
— Я верю, что ее отец был рабом-христианином, — проговорил он. — Уолт, ты глядел ей в лицо? У нее синие глаза. Знаешь, о чем я думаю? Это, должно быть, английские глаза.
— Да подарит вам Бог небеса обетованные! Этот мальчишка будет вашим слугой, — сказал отец Теодор, подталкивая вперед небольшого роста парнишку с блестящим, улыбающимся черным лицом под громадным грязным тюрбаном.
Мальчишка ударил себя рукой в грудь и произнес:
— Би — Махмуд ибн-Ассулт.
