— Его так зовут, — объяснил священник. — Махмуд — славный парень. Я сам выбрал его для вас. Он хороший работник и может украсть все, что вам понадобится. Он родом с берегов Красного моря, и мне кажется, что в нем есть абиссинская кровь.
— Но зачем нам нужен слуга? — спросил Уолтер.
— Вы когда-нибудь навьючивали верблюда? — начал волноваться священник. — Вам когда-нибудь приходилось привязывать его на ночь? Вы умеете воровать? Нельзя путешествовать вместе с караваном и не воровать то, в чем вы нуждаетесь. Будьте уверены, если Антемус дает вам слугу, то вам без него не обойтись. Берите мальчишку и скажите спасибо.
В мальчишке явно текла африканская кровь: нос у него был приплюснутый, губы — толстые. Его кожа была темной не только под влиянием солнца пустыни. Глаза сверкали, и он нахально стоял, уперев руки в бока, что так не вязалось с суровым достоинством кочевых племен. Казалось, что он пытался объяснить своим новым хозяевам: «Вы мне нравитесь, и я буду хорошо вам служить».
Священник похлопал по плечам Уолтера и Тристрама и громко воскликнул:
— Мастер Уолт! Мастер Тристрам! Махмуд с трудом повторил:
— Массер Уотер. Массер Твисс. — Потом он снова ткнул себя в грудь и широко улыбнулся: — Би — Махмуд ибн-Ассулт.
Отец Теодор что-то сказал ему на гортанном наречье. Мальчишка развернулся и исчез на переполненной народом площади. Они стояли возле разрушенных стен Антиохии, которые еще не восстановили после последнего нападения египетских войск. Все кругом кипело и шумело — люди готовились к выходу каравана.
Уолтер показал верблюдов, на которых были белые украшения из кожи и синие, как небо, страусиные перья.
— Значит, женщины отправятся вместе с нами? — спросил он.
— Да, все до одной. Второй караван будет двигаться очень быстро.
— А как насчет его сестры?
— Она поедет сегодня, как и было решено раньше.
— Значит, она согласилась? Священник скривил тубы:
— Ей пришлось согласиться. А вы чего ожидали? Антемус велел обнажить ее и сам отпустил ей дюжину ударов. Он приказал, чтобы на расправу смотрели все ее сестры, потому что понимал, что это унизит ее больше порки. Она не проронила ни звука.
— Что он говорит? — спросил Тристрам.
Уолтер боялся, что друг сейчас взорвется, и мрачно ответил, что расскажет все попозже.
— Ты такой угрюмый.
— Мы еще посчитаемся с Антемусом из Антиохии. Но займемся этим позже.
В этот момент вернулся Махмуд, было видно, что он был чем-то расстроен. Мальчишка напоминал побитую собаку с поджатым хвостом. Лоб у него был нахмурен, а в глазах стояла вселенская скорбь. Даже его нелепый огромный тюрбан, казалось, съежился от обиды. Он начал что-то темпераментно рассказывать священнику.
— Все обстоит так, как я и ожидал, — сказал отец Теодор. — Антемус пожадничал. Махмуд говорит, что он выделил вам старую, всю в дырах, палатку, все ваши вещи хуже, чем у последних нищих. Вам дали трех верблюдов, ужаснее которых просто не сыскать на белом свете.
— Мы не можем ни на что жаловаться, — с трудом выговорил Уолтер. — Все-таки он нам кое-что дал.
Священник насмешливо улыбнулся:
— Да, господа, он не пожелал раскошелиться. Вот ваши верблюды.
Ухмыляющийся араб вел через переполненную народом площадь трех верблюдов, держа их за поводок, протянутый через ноздри животных. Уолтер в верблюдах не разбирался, но даже он мог сказать, что это были самые больные, старые, бесполезные и злобные создания, которые когда-либо шествовали по пескам пустыни. Проводники остальных животных отходили в сторону, чтобы пропустить жалкие создания. Они радостно хлопали друг друга по спине и дико хохотали, представляя себе, как эти христианские псы будут путешествовать на них. Даже отец Теодор был доволен выходкой.
— Я их узнал, — начал насмешничать священник. — Молодые сэры, их знают все погонщики. Первого кличут Заратуштра. С виду это просто мешок гремящих костей, но он из них самый сильный. Потом следует Елена. Хотя, — мерзко захихикал коротышка, — нельзя сказать, чтобы мужчины стали за нее сражаться. У Елены есть мерзкая привычка кусать колени того, кто на ней едет. Она терпеливо ждет, когда всадник зазевается, ее зубы словно иголки, дорогие сэры. Последнего зовут Дулаху, что значит Певец. Вы будете слушать всю ночь. — Он громко заорал, подражая верблюду: — У-у-унк! У-у-унк! Вы не сможете заснуть, пока к этому не привыкнете.
Тристрам не понял ни слова, но ему все стало ясно, когда он увидел тощих и грязных животных. Он схватил лук и с треском опустил его на смеявшихся зевак. Какому-то человеку здорово досталось по ноге, он завопил от боли и, хромая, поспешил прочь. Остальные последовали его примеру, испугавшись гнева высокого белого мужчины.
— Если бы Антемус был здесь, я таким же образом наказал бы и его, — заявил Трис. Его лицо покраснело от ярости. — Уолт, неужели мы должны мириться с этим? Я предпочту идти пешком, чем ехать на этих блохастых созданиях.
— Вы вскоре перемените свое мнение, — предупредил его священник.
