Вадим неопределенно хмыкнул. Ему хотелось есть, да и выпить не помешало бы. Как можно, не входя в дом, обнаружить там камень, было ему непонятно. Самые надежные сведения, – те, которые подкреплены реальными ощущениями: посмотреть своими глазами, пощупать, понюхать, наконец. Но…Никите виднее. Они с Элиной пользуются странными методами. Не в этом дело! Главное, чтобы все получилось, как задумано!
– Старик куда-нибудь ходит? – спросил Никита.
– Редко, но бывает! – ответил Вадим. – Пару раз в Москву ездил, да и по Коломне гуляет. В церковь, например, ходил!
– Да? И что он там делал?
– Уставился на иконостас, как очумелый, – полдня простоял! А глазки так и сверкали! Мне даже показалось… что он облизывается.
Вадим хихикнул, а Никита, напротив, отнесся к его словам очень серьезно.
– Сможешь проникнуть в дом?
– Обижаешь! – шутливо ответил Вадим. – И проникнуть, и взять камень. Ты ведь об этом хочешь меня попросить?
– Но только когда рыжего не будет дома!
– Без проблем, командир. Мысленно гулять по чужим домам я не умею, но вот обычным способом это у меня получится гораздо лучше, чем у кого бы то ни было…
Большая, на полстены, картина в фламандском стиле прекрасно смотрелась в скупых лучах зимнего солнца.
– Красота не любит яркого света! – любил повторять Матвей Филиппович Бардин, тонкий ценитель живописи. – Интимный полумрак окружает ее тайной, как бархат – жемчужину!
Татьяна заплакала, вспомнив об отце. Горе и одиночество притуплялись страхом, который оказался сильнее. Она боялась подходить к телефону, ночевать в своей огромной пустой квартире, полной дорогих вещей. Вещи и деньги! Какая глупая сказка! Их всесилие – миф, который развеивается быстрее, чем успеешь сообразить, отчего и как это происходит.
Последние дни перед гибелью Лены были наполнены страхом и беспокойным, лихорадочным ожиданием чего-то ужасного, неумолимо надвигающегося, как надвигается на недавно еще безоблачное и чистое небо тяжелая, угрюмая грозовая туча. Началось все со странных телефонных звонков, все более угрожающих. От Татьяны требовали отказаться от части подмосковных филиалов «Кариатиды», которые приносили неплохую прибыль, причем без всяких на то оснований. Некто неизвестный объяснил ей, что если она будет упорствовать, то поплатится за свое глупое упрямство.
– И оглянуться не успеешь, как твое красивое, холеное тело, которое так любит удовольствия, любовь мужчин и южное солнце, разлетится на кусочки! – проскрипел отвратительный, зловещий голос неопределенного тембра.
Так мог говорить очень старый мужчина или очень старая женщина.
– Как это? Вы кто? – растерянно спрашивала госпожа Бардина, но ответом ей послужили равнодушные гудки.
Звонки с угрозами время от времени повторялись, приводя Татьяну в трепет. По ночам ее стали преследовать кошмары, один из которых осуществился, – разбился ее «мерседес», в котором вместо нее оказались Лена и дети. Но это была ошибка, которую неизвестный мог исправить в любую минуту. Бардина была уверена, что убить собирались именно ее. Кому мешала Ленка? То, что пострадали дети, казалось ей особенно жестоким и циничным. Такой противник ни перед чем не остановится.
Никакой информации о том, кому это могло бы понадобиться, она так и не получила. Ни служба безопасности, ни папины партнеры, ни криминальные авторитеты, к которым обращались за помощью, – никто не смог удовлетворительно ответить на интересующие госпожу Бардину вопросы. Кому она перешла дорогу? Кто покушается на лакомый кусок пирога, не им испеченного? И кто стоит за телефонными звонками и угрозами?
Встреча с Сиуром на месте автомобильной катастрофы показалась ей божественным предзнаменованием. Когда-то этот человек оказывал серьезные услуги ее отцу, но Татьяна была знакома с ним постольку поскольку. И вот теперь, в такую тяжелую для нее, трагическую минуту он оказался рядом. Это неспроста! Папа не оставил ее, он продолжает окружать Татьяну своими вниманием и заботой. Связь с ним, такая крепкая при жизни, все еще не разорвана окончательно. Во всяком случае, Татьяне так казалось. Отец приходил к ней в беспокойных, некрепких снах, – подсказывал, предостерегал и давал советы. Он продолжал ее любить и помогать ей, как мог.
Никому другому госпожа Бардина этих своих мыслей не раскрывала. Не хватало только, чтобы ее начали считать «сдвинутой»! Но к Сиуру она сразу прониклась симпатией и доверием. С ним она поделилась всем, – от неудавшейся личной жизни, панического страха до потусторонней связи с Матвеем Филипповичем Бардиным.
– Когда был последний телефонный звонок? – спросил Сиур, когда привез ее домой после аварии, и они сидели на кухне, пили водку и разговаривали.
– Вчера вечером…
– Что говорили?
Она пожала плечами. Голос тот же, но фраза была какая-то странная…
– Не могу вспомнить! – с отчаянием воскликнула Бардина, не в силах отогнать видение детских трупов, изуродованного тела подруги…
– Постарайтесь!
– Кажется… она задумалась. – Предназначенное свершится в срок! По-моему, так…
– Точно?
Она кивнула.
– Да. Предназначенное свершится в срок! Я вспомнила. Несовременное выражение…
