– Только одна эта фраза и все?
– Все…– Она глубоко вздохнула и закрыла ладонью глаза. – Вы мне поможете?
– Попробую. Во всяком случае, сделаю все, что смогу.
Нельзя сказать, что Татьяну это успокоило, но…ей стало немного легче. Кто-то согласен решать ее проблемы, брать на себя ответственность, – все-таки, она не предоставлена сама себе.
Похороны отвлекли ее. Нужно было раздобыть места на хорошем кладбище, заказать все необходимое. Елена и дети заслуживают иметь все самое лучшее, – лакированные гробы, венки из живых цветов, обильные поминки. Свой последний долг Бардины всегда выполняли с честью.
Хлопоты помогают справляться с самым ужасным горем, но когда они подходят к концу, отчаяние и боль возвращаются с новой силой.
Татьяна плакала, и только телефонные звонки с угрозами заставили ее встряхнуться. Госпожа Бардина вынуждена была признаться себе, что, несмотря на тяжелые потери, несчастья и горькие слезы, она хочет жить и боится смерти. Она связалась с Сиуром и сообщила, что звонки возобновились. Пустая темная квартира пугала ее, и Татьяна попросила домработницу оставаться у нее ночевать. Ночью они прислушивались к каждому шороху и вставали проверять, заперты ли двери. Домработница оказалась трусливой и слабонервной, но нового человека Бардина нанимать боялась. И Сиур строго-настрого предупредил ее, что подобное недопустимо.
Жизнь превратилась в туманный сон, полный дыхания смерти. Татьяна пыталась удержаться на краю пропасти, а лучшее лекарство, как известно, – уйти с головой в работу. И госпожа Бардина вернулась к делам фирмы. Меры предосторожности, разумеется, были предприняты…
Сегодня ей предложили очень выгодную сделку, – приобрести за бесценок помещение ресторана «Халиф» в восточной части города. Владельцы залезли в долги, и им срочно были нужны деньги. Раньше Татьяна непременно бы обрадовалась, но в свете происходящего столь привлекательная покупка насторожила ее. Надо было ехать на место, а она боялась.
Госпожа Бардина позвонила Сиуру. Он согласился ее сопровождать, но не сегодня. Сегодня он занят.
Тина расстроилась, узнав в трубке голос Татьяны. Эта женщина преследует Сиура! Неутоленные сексуальные желания заставляют людей забывать всякие приличия, даже таких интеллигентных и обеспеченных, как Бардина!
– Я несправедлива, – пыталась она вразумить себя, но не преуспела в этом.
Вспоминая красивую фигуру Татьяны, ладно сидящую на мотоцикле, обтянутую дорогим кожаным костюмом, ее развевающиеся из-под шлема мягкие и шелковистые светлые волосы, Тина закипала от ревности и ничего не могла с собой поделать. Она не имела ни таких чудесных волос, ни такой соблазнительной фигуры, и не умела ездить не только на мотоцикле, но даже на велосипеде. Бардина был яркой, как комета на привычном до скуки небосклоне, – деловая леди, шикарная дама, окруженная романтической дымкой, одинокая красавица. Интересно, что к Вере, бывшей любовнице Сиура, которая была гораздо привлекательнее и моложе Татьяны, Тина ничего подобного не испытывала, – никакой ревности, – вообще никакого беспокойства по ее поводу. Так, промелькнуло что-то на первых порах, и растаяло, не оставив следа. Что же теперь? Почему ревность к Бардиной ни с того, ни с сего, овладела ею, как наваждение, как болезнь?
– Ты поедешь с ней? – спросила она Сиура, когда телефонный разговор закончился.
– Обязательно! Только не сегодня.
У Тины сразу испортилось настроение, и она весь вечер дулась и молчала. Ночью она не захотела его ласк и до утра ворочалась с боку на бок, копаясь в своих мыслях и ощущениях.
Людмилочка сразу заметила ее измученный, уставший вид, синяки под глазами и паршивое самочувствие. Хорошо, что в читальном зале почти никого не было, и женщины могли спокойно поговорить.
– Ну, что с тобой происходит? – спросила она Тину. – Все еще ревнуешь?
– И да, и нет… Мне кажется, я боюсь за Сиура. Эта женщина его погубит, – вымученно улыбнулась Тина. – Она… Не знаю! Я совсем запуталась… Может, это из-за того, что он слишком много значит для меня. Что у меня еще есть в жизни? Работа?! Это просто смешно. Библиотека, книги, пыльные стеллажи, пожелтевшие страницы, истертые переплеты… чужие судьбы, чужие мысли и чужие переживания. Романы о необыкновенной любви не есть сама любовь… Теперь убийства, страшные тайны, приключения и любовь стали моей собственной реальностью. Наверное, потому, что я слишком много мечтала об этом, или…потому что предчувствовала, ожидала. Ожидание – словно магнит, притягивающий то, о чем думаешь! – Она помолчала. – Знаешь, что изменилось?
– Что?
– Мне стало неинтересно читать. Знания, которые я могу найти в книгах, не отвечают на мои вопросы! Они словно не того размера, или не того сорта, или…
– Вот и я это чувствую! – захлопала Людмилочка своими желтыми глазами. – Надо самим думать! Шевелить мозгами!
