– Хорошо, что козленок провалился, а я пошел его вызволять! – радовался он, выпивая очередной стакан белого виноградного вина, которое получилось в этом году немного кислым. – А то неизвестно, сколько бы пришлось господину сидеть в проклятом подземелье! В этих местах такое не редкость. В прошлом году взрослая коза провалилась, так месье Ален, – хозяин замка, – очень ругался. Когда они с женой здесь жили, мне приходилось пасти коз вон за тем холмом! – Пастух показывал рукой через окно, вдаль, туда где начинало садиться солнце. – Вокруг замка много подземных ходов, они часто осыпаются, поэтому гулять одному, без спутников, опасно.
– Какое сегодня число? – спросил Горский.
Оказалось, что он пролежал в подземелье три дня. Его снова стали одолевать сомнения. Происходило ли с ним все на самом деле, или привиделось? Из-за удара.
На затылке у него образовалась большая шишка, которая болела. Это был факт, а остальное – догадки и игра воображения.
Бабу Надю знобило. Наверное, потому, что она то и дело выбегала во двор полуодетая, – белье развесить, дров принести, корове дать корму. Вот и прохватило студеным зимним ветром. Печка за день раскалилась до бела, в доме тепло, а у нее зуб на зуб не попадает. Или это ее беспокойство гложет? Что там с Иваном? Вернулся ли?..
От деда Ильи пока никаких известий. Да и как бы он их передал? После метелей наступила оттепель, снег стал рыхлым, покрытым острой твердой корочкой. Идти по нему трудно и молодому, не то, что девяностолетнему старику. Так что нужно набраться терпения и ждать.
Баба Надя с девчонками осталась в лесном доме одна, без мужика. Это было непривычно и тревожно. Хотя она любила командовать и чувствовать себя «на коне», присутствие мужчины в доме было ей необходимо. Во-первых, чтобы было кому давать указания, а во-вторых, для безопасности. И ее покойный муж, и дед Илья, и Иван, – все были отличные охотники, белке в глаз попадали шутя и почти не целясь. Они и ее с малолетства к оружию приучили, так что ружье баба Надя, если что, не только зарядить сумеет, но и выстрелить из него тоже. Честно говоря, спустя день, как Илья с Петькой отправились в село, она зарядила не одно, а целых два ружья. Тайком от девчонок, чтобы не смеялись. Одно ружье баба Надя поставила у себя в комнате, за занавеской в изголовье кровати, а второе пристроила на кухне, в углу, за посудным шкафом. После этого на душе стало спокойнее.
– Чего я боюсь? – спрашивала она себя, но так и не находила ответа.
Местных, сельских мужиков и парубков опасаться было смешно, – все они сами обходили лесной дом сороковой дорогой. Баба Марфа умела народ в страхе держать, хотя ничего специально для этого не делала. Ее смерть осенью практически ничего не изменила: «ведьмино логово», как шепотом называли ее дом местные люди, осталось «табу». Никто сюда и близко не подойдет, тем более зимой. А чужим в лесу и вовсе делать нечего. Дорога плохая, на машине не проехать, да и то она только до леса, а оттуда надо ножками топать. Лесной дом построен в таком месте, что пешком не каждый найдет, разве что случайно.
Но баба Надя чуяла недоброе. Может, от этого и озноб, и бессонница, и головная боль. Сколько она голыми пятками по снегу за свою жизнь побегала, – и никогда даже насморка не подхватила!
В окна кухни смотрела темная ночь, за стенами глухо шумел лес. В доме тикали ходики, жарко дышала печь, распространяя запах перегоревших березовых поленьев, а на душе у бабы Нади творилось неладное.
– Да что ж это такое?! – рассердилась она на себя. – Надо оладий поесть, с вишневым вареньем. И чаю заварить с малиной и травами, – вон самовар поспел!
Еда считалась у нее первейшим лекарством от всякой хвори и методом решения всех проблем. Как только бабу Надю начинали одолевать тяжелые мысли или непонятные страхи, в голове сама собой рождалась идея: «Надо поесть!» Эта нехитрая жизненная философия помогла ей сохранить здоровье и способность здраво рассуждать при любых обстоятельствах. Опять же, пока ешь, нужная мысль сама в голову придет, – не надо напрягаться, думать до ломоты во всем теле!
Баба Надя положила в кружку сухой травы, залила кипятком и принялась за оладьи.
Неожиданный стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Кусок оладьи застрял в горле, и она, пытаясь запить, обожглась горячим чаем.
– Тьфу, пропасть! Холера! Кого это принесло в такую темень? – Она замерла и прислушалась. – Неужто, показалось с перепугу?
Женщина встала, задула свечу и на цыпочках прокралась к шкафу, проверить, на месте ли ружье. Оно оказалось там, где она его поставила.
– Кто бы это мог быть? – подумала баба Надя. – Лида и Элина давно улеглись спать на втором этаже, и на улицу не выходили. В любом случае, мимо нее они не проскользнули бы незамеченными. – Может, Иван вернулся?
В доме стояла тишина, в которой ясно слышалось прерывистое дыхание бабы Нади.
– Показалось! – не то с сожалением, не то с облегчением решила она. – Надо свет зажечь! Не ужинать же в темноте?
И в этот момент стук повторился. Он был не очень громкий, но настойчивый.
