– Как это мрут? – аж задохнулась от возмущения баба Надя. – Матери моей, Марфе, уж под девяносто было, своей смертью померла. Алена в городе погибла, – несчастный случай… А Иван еще, может быть, вернется! Он не раз уходил, месяцами пропадал где-то, потом приходил домой. И живем мы по средствам! Здесь же лес, – грибы, ягоды, орехи, травы. Мужики у нас охотники, дичь добывают. Еще у нас дом в селе, сад, огород, скотина всякая, куры, гуси, индюшки, кролики… На земле только ленивый или безрукий плохо живет! Вот ты, видать, привык по гастрономам бегать, покупать каждую малость, – тебе и невдомек, как люди-то живут! Небось, петрушки от крапивы не отличишь, а туда же… Учить меня вздумал! На какие средства… Какое твое дело? Ты скажи, где мой сын Иван? Это твоя работа! А у нас своя!
Следователь задумался, записал что-то в свои бумаги, и поднял на бабу Надю глаза.
– Я вас разоблачу! – заявил он не предвещающим ничего хорошего тоном. – У вас тут целая банда! Преступный синдикат! Я знаю, чем вы занимаетесь…
– Ну, чем? – спросила баба Надя. Такие названия, как «банда» и «синдикат» привели ее в шок. Она потеряла нить разговора и прятала дрожащие руки под фартуком.
– Вы занимаетесь продажей человеческих органов для трансплантации! Убиваете людей, и…
– Что?
У бабы Нади чуть глаза на лоб не выскочили. Она не поняла иностранного слова, которое произнес Игорь Петрович, но уловила смысл сказанного.
– Да-да, – ничуть не смутившись продолжал следователь. – Убиваете людей, которых никто искать не будет, у которых немного не в порядке с мозгами, как у Ивана… А потом их внутренние органы сбываете за большие деньги. Ваш бывший зять ездит за границу именно с этой целью!
Игорь Петрович победоносно посмотрел на бабу Надю, которая побледнела, как полотно.
– Что ты такое…
– Его разыскивает Интерпол! – перебил ее следователь. – Международная полиция! Он опасный преступник! Может, он и жену свою убил…Алену? Кстати, я собираюсь взять разрешения на эксгумацию трупа вашей внучки.
– Экс…гу… что? Я не понимаю…
– Ну, надо разрыть могилу и убедиться, есть там тело Алены, и целое ли оно.
Баба Надя не нашла, что сказать на такое, и побежала за вишневым киселем. Ей казалось, что она спит и видит кошмарный сон. То, что говорил следователь, было невероятно! Как он мог выдумать подобное? Что за дикость? Такой бред даже Элина не несет!
Вишневый кисель только что сварился и чудесно пах. Цвет тоже хороший. Баба Надя разлила его по стаканам и понесла на подносе в горницу. К киселю она приготовила манные клецки, которые удались на славу – пышные и вкусные. Это было для нее близким и реальным, а «международная полиция» и вскрытие могил, – чем-то запредельно далеким и непонятным, похожим на сложную, запутанную головоломку. Лучше не вникать, а то голова разболится…
На чердаке было пыльно и холодно. Старые сундуки, сваленные в кучу деревянные и картонные ящики, обломки мебели, – все изъеденное жучком, трухлявое. Вадим осторожно прошел между грудами хлама, занял давно подготовленное место у маленького окошка, закрытого редкой деревянной решеткой. Через окошко был отлично виден недавно отремонтированный «под Европу» двухэтажный особняк, каких в этом районе Москвы было полно. Аккуратно расчищенный перед особняком снег блестел на солнце.
Вадим любовался прекрасным зданием, стройным и хрупким, как мечта о дворянском прошлом. Белоснежные колонны, отреставрированная лепнина, нежный пастельный тон стен делали дом похожим на изящный маленький дворец. Осыпающийся с карнизов снег искрился на солнце, как алмазная пыль.
У особняка стояли несколько шикарных машин. Высокую дубовую дверь с позолоченной инкрустацией и массивными, начищенными до блеска ручками, открывали два огромных швейцара. На первом этаже дома располагалось дорогое казино «Фортуна», один только вход в которое стоил немало «зеленых». Вадим к рулетке и картам относился без всякого волнения, к деньгам тоже. Работа сделала его мрачным философом и циником, а может быть, он всегда был таким.
В своем деле Вадим был виртуозом. Он не признавал помощников и посредников, и разработал собственную систему связи и передачи денег, надежную и безотказную. За «объектом» он всегда вел наблюдение самостоятельно, и место для «заключительного акта» тоже выбирал сам. Он не имел никаких связей с криминальным миром и тщательно сохранял инкогнито, дабы обезопасить себя. Никто никогда не видел его лица. Все переговоры он вел по телефону, а расчет производил, избегая непосредственных контактов. Деньги для него оставляли в условленном месте или переводили на анонимный счет. Вадим был киллером. Он убивал по заказу, – «больших людей» за большие деньги.
К казино подъехали три дорогих автомобиля. Из первого и третьего вышли охранники, – крутые «качки» в длинных темных пальто, – напряженно озираясь вокруг. Вадиму стало смешно. От киллерской пули не спасет ни взвод телохранителей, ни бронежилет, ничто… Человек не может жить в бункере или танке. Рано или поздно придется выходить, вот тут-то и подстережет терпеливый снайпер!
