- Выметайся вон! - вдруг проорала девушка во всю мощь лёгких.
Михаил Константинович секунду сидел с довольно-таки ошарашенным выражением лица, явно не ожидая такого поворота событий. Он просто онемел, не донеся бокал до рта, а Диана была близка к тому, чтобы удавить его голыми руками.
- Тебе что-то не ясно? Ты оглох? - дрожа от ненависти, срывающимся голосом поинтересовалась она, - Убирайся! Катись ко всем чертям!
- Да как ты смеешь? - захлёбываясь воздухом, прошипел отчим, поднимаясь на ноги.
Он навис над ней так, что тонкая девушка казалась рядом с ним хрупкой тростиночкой, и если бы Диана не была так зла, она бы испугалась. Но вместо того, чтобы попятиться, она наоборот сделала шаг вперёд и со всех своих неведомо откуда взявшихся сил оттолкнула его от себя и от всхлипывающей на полу матери.
Должно быть, свою роль сыграло количество выпитых отчимом бокалов. Он пошатнулся, сделал два неловких шага назад и налетел спиной на дверной косяк.
- Проваливай! - завизжала Диана, не помня себя от злости.
Михаил Константинович скривился будто от зубной боли, а потом весь подобрался и разъярённо вылетел из комнаты. Послышался мощный хлопок входной двери и следом какой-то треск и грохот.
Диану всю трясло от пережитого стресса. Она повернулась к матери и увидела, что та уже поднялась на ноги.
- Как ты? - спросила она, собираясь подойти к ней, но в следующее мгновение комнату прорезал звук пощёчины.
Девушка даже не почувствовала боли. Она неверяще уставилась на мать, и первой её мыслью была: не тронулась ли она рассудком.
- За что? - едва слышно прошептала Ди, коснувшись своей пылающей щеки.
- Ты не имеешь никакого права вмешиваться в мою личную жизнь. - Твёрдым голосом проговорила мать, - и этот дом - не твой, потому ты не смеешь никого отсюда выгонять.
Диане захотелось потрясти головой, ведь не могла же её мать и вправду такое сказать?
Мама, тем временем, быстрым шагом вышла из комнаты, и через мгновение из коридора донёсся аккуратный щелчок входной двери.
Диана осталась в доме одна. Жгучее чувство несправедливости и обиды затопило её. Чтобы отвлечься она начала убирать праздничный стол. "Намного легче просто выполнять механическую работу, относить вазочки в холодильник, мыть посуду и делать вид, что ничего не произошло, - рассуждала девушка, - ни о чём не думать... не думать...".
Когда комната была чиста, Диана села на диван. Потом встала, накинула что-то на себя и направилась к выходу. На пороге в куче шарфов и шапок валялась полка для головных уборов, которая раньше была прибита над дверью. Скорее всего, гвоздики не выдержали хлопка, с которым из квартиры вылетел отчим, и вывалились. Диана сдвинула её в сторону, и вышла из дома, захлопнув дверь.
Девушка не плакала, ей даже не хотелось. Она просто шла по тёмной улице, и события вечера вновь и вновь проносились у неё перед глазами. Диана села в маршрутку, скорее, чтобы согреться, чем куда-то доехать. Машина привезла её к проспекту Кирова.
Вокруг ходили толпы весёлых людей. Они что-то выкрикивали, поздравляли друг друга с наступающим. Некоторые шатались, падали, вызывая взрывы смеха сопровождающих. Диана обошла особо шумную компанию, которая звала её с собой гулять на площадь, и свернула налево, на узкую улочку между старыми пятиэтажными домами. Она вошла в один из них и поднялась на восьмой этаж.
Только позвонив в дверь, Диана поняла, что дома может никого не оказаться, но через некоторое время послышались приглушённые шаги, и замок щёлкнул.
Женя застыл на пороге, удивлённо рассматривая неожиданную гостью.
На нём были элегантные простые чёрные брюки и чёрная рубашка с крупными манжетами. Он выглядел восхитительно. От него исходил приятный аромат свежевыпеченного хлеба, и Ди внезапно посетило чувство уюта.
Парень молчал некоторое время, оценивая бледное расстроенное лицо своей подруги, потом молча пропустил её в квартиру и закрыл дверь.
Диана вошла в уютную прихожую. На полу лежала пушистая светло-зелёная ковровая дорожка, на стене висело высокое зеркало в полный рост, а слева от двери стоял небольшой столик для мелочей. Осторожное прикосновение к её плечам напомнило ей, что она всё ещё в пуховике, и девушка его тут же скинула. Женя повесил его в шкаф. За всё это время никто не произнёс ни слова.
Диана неловко застыла посреди коридора, случайно оказавшись перед зеркалом. Оно отразило печальную девушку 17 лет в коротком открытом чёрном платье. Волосы её были распущены, причём Диана совершенно не помнила когда расплела свою сложную причёску.
- Я... не... то есть я... - сбивчиво произнесла девушка, нервно заправив волосы на ухо, - я сейчас уйду. Прости, я, наверное, мешаю...
- Да нет, в общем-то, - спокойно отозвался Женя, - я один. Мама ушла к подружкам.
Он разглядывал её, нахмурившись, пытаясь по её виду понять, что именно произошло. Девушка вдруг почувствовала, что образовавшийся у неё внутри узел стал со страшной скоростью распутываться. Диана с ужасом осознала, что сейчас она разревётся. У неё задрожал подбородок.
