Розамонда побежала к себе, тепло оделась, взяла кинжал и бутыль с вином, потом побежала на конюшню, оседлала двух лошадей, открыла ворота — и поскакала из замка искать своего кузена. К счастью, далеко он не ушел, — она нашла его лежащим прямо на дороге. Девочка с трудом перевернула Робера, разжала ему зубы кинжалом и начала лить вино из бутыли ему в рот, пока он не очнулся. Тогда, с неимоверными усилиями, она помогла герцогу сесть в седло и повезла его в свой замок Ноайль, находившийся в двух лье от Фонтене.
К утру Робер весь горел, у него началось воспаление легких. Розамонда не отходила от него ни на шаг. Вернувшегося в тот же день Рауля девочка не подпускала к Роберу. Де Немюр пришел в себя лишь через двадцать дней; и тогда же стало известно о тяжелой болезни его матери.
Розамонда не знала, что ей делать. Она видела, как страдает ее кузен… Но и брата ей было нестерпимо жалко. Девочка попросила Рауля уехать из замка на некоторое время — а сама пошла к Роберу.
«Кузен, — сказала она ему, — я спасла вам жизнь; и, надеюсь, вы не откажетесь выполнить мою мольбу…»
Он поклялся честью, что выполнит любое ее желание.
«Вы должны простить моего несчастного брата. И дать клятву, что никогда, никогда не посягнете на его жизнь!» — И Розамонда все рассказала де Немюру. Герцогу ничего не оставалось делать, как подтвердить, что он не нарушит свое обещание.
«А я вам обещаю, что ваша мать все узнает тоже, и простит вас!»
На другое утро Розамонда в паланкине привезла кузена в Фонтене. Она оставила его в носилках, а сама поднялась в покои доньи Санчи. Девочка ужаснулась виду тетки, — сразу было понятно, что той осталось жить считанные дни, если не часы. Упав перед нею на колени, Розамонда все рассказала донье Санче. Мать герцога слушала ее, заливаясь слезами… Затем донья Санча попросила привести к ней сына, — и девочка стала свидетельницей душераздирающей сцены прощения — и прощания. Потому что через два часа донья Санча скончалась.
…И вот сейчас Розамонда напомнила де Немюру о том, как спасла его восемь лет назад. И попросила не мешать ее брату ухаживать за Доминик.
«А если дело дойдет до свадьбы… Боже милосердный! Разве смогу я это выдержать?»
Но сестра Рауля умоляла его. И он не мог отказать ей, хотя это и разбивало ему сердце.
«Доминик… Моя любовь! Прощай! Я не имею на тебя права. Я женат… И ты никогда не сможешь быть моей!» И де Немюр медленно сказал:
— Хорошо, Розамонда. Я не стану мешать вашему брату. Не стану препятствовать его ухаживаниям за графиней де Руссильон. И, если и он, и она полюбят друг друга и захотят пожениться — что ж… Значит, такова Божья воля!
Розамонда вздохнула с облегчением. Лицо ее просияло.
— Но, дорогая кузина, — продолжал герцог глухим голосом, — если Рауль отнесется к Доминик без уважения… Если сделает хоть одну — вы слышите меня? — хоть одну попытку как-то оскорбить ее честь и достоинство… Если он хоть раз обидит или унизит ее, и я узнаю об этом… Пусть тогда он не ждет от меня пощады! И пусть помнит — что я буду следить за ним, что глаз с него не спущу! И не будет места на земле, где бы он смог от меня укрыться!
…Через час в покои королевы принесли письмо от Рауля де Ноайля. В нем говорилось:
«Мадам! Моя сестра имела беседу с герцогом де Немюром. Мы были правы — и Розамонда подтверждает это — он влюблен в графиню де Руссильон, и даже очень. Но он дал моей сестре обещание не вмешиваться в мои отношения с вашей новой дамой, если я буду вести себя с нею по-рыцарски. Я буду спокойно ухаживать за Доминик, — а вы наслаждайтесь страданиями вашего кузена. Игра началась, и я уверен, что мы повеселимся всласть!»
Еще через час Рауль получил ответную записку от Бланш де Кастиль — ее привезла в портшезе Инес де Луна.
«Герцог де Ноайль! Я рада, что план наш начинает осуществляться. Герцог де Немюр как всегда слишком благороден. Розамонда, я уверена, вырвала у него это обещание. Вы правы — он будет страшно мучиться. Но вы не должны теперь ко мне и близко приближаться. Сегодня я при всех разгневаюсь на вас — чтобы все знали, в том числе и Доминик де Руссильон, что вы больше не мой фаворит.
Ухаживайте за нею, будьте ее верным рыцарем. Разрешаю вам даже жениться на ней — лишь бы моему милому кузену было больнее! Будем переписываться очень осторожно через Очо или герцогиню де Луна. Надеюсь, что мы ежедневно будем хохотать до упаду над бедным герцогом Черная Роза!»
В этот же день Доминик и другие придворные дамы королевы были предоставлены сами себе, так как ее величество заседала в Королевском Совете до трех часов пополудни.
