— Ну хорошо, господин Оннет! Упрямство не доведет вас до добра. Если я обещаю вам, что не убегу от вас, — тогда вы внемлете голосу рассудка?
— Хорошо. Обещайте.
— Даю вам слово, — быстро солгала Доминик. Что оставалось делать?..
Он тотчас перекинул ногу через луку и тяжело спрыгнул на землю. Видно было, что ему трудно держаться на ногах. Но он обернулся к девушке и протянул ей руку, чтобы помочь соскочить с лошади. Наступил подходящий момент! И надо было, как ей ни было жаль герцога, воспользоваться им! Доминик изо всех сил ударила де Немюра ногой в грудь; он упал на спину прямо в папоротники. Девушка подхватила под уздцы его гнедого — и поскакала прочь, на юго-восток, в сторону столицы.
Жеребца де Немюра она отпустила минут через десять, отъехав уже довольно далеко. Теперь, даже если конь вернется к герцогу, тот уже не сможет догнать беглянку.
Радость переполняла Дом, — она была наконец-то свободна! Она вырвалась из замка своего похитителя! И совсем скоро будет вместе со своим любимым Раулем!
…Но эйфория ее длилась недолго. Чем дальше удалялась всадница от поляны с папоротником, тем сильнее терзали ее угрызения совести. Она оставила де Немюра там одного… Он лежит на поляне… Быть может, он в глубоком обмороке, и не скоро очнется. Не истечет ли он кровью? Что, если он не придет в себя до ночи? Не доберется до своего замка? Скоро ли там спохватятся хозяина и начнутся поиски? Даже с собаками быстро его не найдут … А в лесах под Парижем полно диких животных — волков, медведей. Раненый станет легкой добычей для них; его не спасет даже кинжал.
Дом с силой натянула поводья, так что андалузец захрапел и встал на дыбы, когда представила себе, как стая волков набрасывается на несчастного герцога. Конечно, де Немюр причинил ей зло. Похитил и увез от возлюбленного в день ее свадьбы… Он заслуживает наказания. Но не смерти же, да еще такой ужасной!
«Я не лучше королевы, пытавшей его. Дала ему слово, что не сбегу… А сама ударила его, раненого, и удрала! Я поступила с ним бесчеловечно. А он называл меня доброй и милосердной! Нет-нет… надо вернуться к нему! Рауль подождет!»
И Доминик повернула рыжего назад и поскакала во весь опор обратно.
…Через полчаса она была на краю той же большой поляны. В послеполуденном жарком мареве замерли перистые широкие листья папоротников. Перекликались и пели птицы, где-то вдали куковала кукушка. Где упал де Немюр? Его нигде не было видно… Дом приподнялась на стременах и крикнула срывающимся от волнения голосом:
— Монсеньор!
Никто не отозвался. Птицы замолчали на мгновение — и запели вновь, еще громче и веселее. Дом медленно поехала по поляне, сдерживая коня, чтобы он случайно не наступил на лежащего. А вдруг де Немюр очнулся и уже направился к своему замку? Но у девушки было предчувствие, что он по-прежнему где-то здесь. Несколько раз она окликала герцога, — но поляна отвечала ей безмятежной тишиной.
Наконец, она нашла де Немюра. Он лежал, судя по всему, там, где она его и ударила, на спине, раскинув руки и закрыв глаза. Хлыст валялся рядом. Маску он сорвал с лица, и Дом с защемившим сердцем увидела, какое оно бледное. Девушка спрыгнула с коня и, подбежав к герцогу, наклонилась над ним. Он дышал, и дыхание было ровное, как будто он спал.
— Монсеньор! — Она дотронулась до его руки. — Очнитесь! Ради Бога!..
Он не отвечал. Неужели обморок настолько глубокий?.. Доминик вытащила из ножен на бедре герцога его кинжал, разрезала сверху вниз колет и пропитанную кровью рубашку и сняла их с неподвижного тела де Немюра. Повязка на плече тоже была вся в крови. Доминик, сцепив зубы, как будто сама себе причиняла боль, разрезала и повязку и сняла ее. Слава Богу, кровь из глубокой раны уже не текла. А герцог по-прежнему был без сознания, — во всяком случае, лицо его ни разу не дрогнуло, и он ни разу не застонал.
Доминик разорвала его рубашку на полосы и связала их, наподобие бинта. Затем она нашла и нарвала листья подорожника и растерла их в руке в мелкую кашицу. Эту кашицу девушка завернула в кусок ткани, приложила к ране, а затем, сверху, крепко перебинтовала плечо де Немюра. Раненый никак не реагировал на ее манипуляции.
Очнется ли он когда-нибудь? Быть может, он уже при смерти?.. Она приложила руку к его сердцу. Оно билось медленными сильными толчками. И вновь взгляд девушки приковали к себе выжженные на его груди буквы. Бедный!.. Как ему, наверное, было больно! Этих знаков не стереть; они как клеймо беглого раба или каторжника.
Проклятая Бланш! Как она могла сделать с ним такое? Доминик вдруг захотелось дотронуться до этих ожогов. Она не удержалась — и провела рукой по его обнаженной груди. К ее изумлению, де Немюр вздрогнул, но глаз не открыл.
Вдруг в двух шагах, послышалось негромкое ржание. Дом подняла голову. Гнедой де Немюра стоял рядом с телом хозяина. Он тоже вернулся! Какое верное, понятливое животное! Оно вернулось как раз вовремя. Надо отвезти раненого в замок.
