…Герцог приказал приготовить себе ванну; его побрили — не колоть же щетиной нежную кожу ее величества! Оделся он сам, тщательно и не торопясь, со странным ощущением, как будто его приговорили к прилюдной казни на эшафоте, и ему хочется своим элегантным и прекрасно сшитым костюмом поразить и собравшихся зевак, и даже самих палачей.
Он надел белоснежную камизу из тончайшего батиста, сверху — черный бархатный колет с пуговицами из вставленных в золото ограненных аметистов, черные, тоже бархатные, шоссы и мягкие туфли с золотыми пряжками. Подумав, повесил все же на бедра золотую цепь с кинжалом, в рукояти которого также сиял огромный аметист.
Посмотрев на себя в большое венецианское зеркало, Робер удовлетворенно кивнул головой. Бланш будет довольна его видом. Он, конечно, был очень бледен, и круги под глазами стали еще больше, — но все же в зеркале отражался еще молодой и очень привлекательный мужчина, высокий, черноволосый, сероглазый. Золотая цепь на бедрах выгодно подчеркивала его тонкую талию и широкие плечи.
В десять вечера герцог был готов. У него мелькнула на редкость соблазнительная мысль — приказать принести из погребов пару бутылок вина. Но он тут же подавил в себе ее. Прийти к королеве навеселе… Конечно, Бланш этого заслуживает! Но нет, сегодня ночью он должен быть только на высоте — иначе развода не получит.
И вот, не ожидая полуночи, он отправился в Розовую комнату. В залах и коридорах королевского дворца царили полутьма и тишина. Де Немюр ступал бесшумно в своих мягких туфлях без каблуков. Он не взял с собой свечу, но все его чувства были обострены до предела, и он видел, как кошка, в темноте.
Герцог благополучно миновал несколько караульных постов и, наконец, оказался в зале для приемов. Подойдя к двери Розовой комнаты, он потянул ручку, — как он и ожидал, дверь была незаперта, и Робер вошел.
В абсолютно темной комнате кто-то был. Де Немюр услышал чье-то дыхание впереди, у окна. Там, за портьерой… Робер подошел к окну, на всякий случай взявшись за рукоять кинжала, — и быстрым движением раздернул портьеру. На подоконнике мирно дремал карлик королевы. Рядом стояла початая бутыль с вином и кубком и валялось несколько виноградных веточек.
Очо вздрогнул и проснулся.
— А… Монсеньор, это вы? — спросил он, разглядев при свете почти полной луны за окном лицо де Немюра и сладко потягиваясь. — Неужели уже полночь?
— Еще нет, сеньор Очо. Я полагаю, что вы ждете меня?
— Именно, ваша светлость. Но, мне кажется все же, что только что било одиннадцать раз. Вы пришли слишком рано. Такая поспешность к лицу нетерпеливому юноше, но не опытному мужу.
Герцог зло усмехнулся:
— Не думаю, что мне будут не рады, если я явлюсь чуть раньше.
— В том то и дело, что ее величество будет отнюдь не в восторге! Я, видите ли, сегодня днем, случайно, обнаружил у исповедника королевы, падре Алонзо де Кордова, весьма занимательную книгу, повествующую о житии святых великомучениц. Я сам зачитался, клянусь честью! И решил, что ваша дорогая кузина тоже должна ознакомиться с этой дивной книгой. Уходя от королевы час назад, когда Бланш принимала ванну, я положил свою драгоценную находку в изголовье кровати ее величества. Уверен — Бланш уже нашла ее и погрузилась в чтение. И вдруг — так некстати! — вы, монсеньор. А какие плотские утехи сравнятся с подобным чтением!.. Ставлю сто золотых — да что там, все двести! — что королева глотает страницу за страницей и будет совсем не рада вашему приходу. А может случиться и так, что, проникшись деяниями и подвигами святых, ее величество и вовсе не захочет принять вас, а погрузится в молитвы и благочестивые размышления. Так что подождите здесь хотя бы полчаса, пока она не дочитает до конца. Сейчас я зажгу свечи, и мы с вами поболтаем, чтобы скоротать время.
Герцог вполуха слушал болтовню карлика. Он даже не улыбнулся истории уродца.
«Дело плохо, — решил про себя Очо. — У него пропало даже чувство юмора. Не дай Бог — заупрямится и прикажет вести его к Бланш.» Он соскочил с подоконника, поднял с пола канделябр, высек огонь и зажег три свечи. Комната осветилась.
— Присядьте сюда, в кресло, — сказал уродец, показывая на то самое кресло, из-за которого Рауль смотрел на обнаженную Доминик.
Де Немюр заколебался, но все же сел. «Ну, хвала Всевышнему!» — с облегчением вздохнул Очо. Сам он присел на оттоманку, на которой герцогиня де Луна осматривала Дом.
— Скажите мне, ваша светлость, — начал карлик, — понимаете ли вы, что «una vez», то есть «одним разом», если вы угодите ее величеству, все так просто не кончится? Бланш захочет еще… и еще?
Де Немюр вздрогнул.
— Что это значит, сеньор Очо? Откуда вы знаете?..
— Ну… услышал случайно. Королева говорила об этом. Вы же знаете, — при мне она не стесняется. Так вы понимаете, на что идете?
— Понимаю. Но она согласилась. И я верю, что Бланш сдержит свое обещание.
