— Конечно. Это же весьма важно! Допустим, женщина — замужняя — не может долго родить. Она беспокоится, переживает. Вдруг ей кажется — что она в положении. Она сразу — ко мне: «Пачита! Я беременна?» И я могу увидеть, так ли это. Или другое — незамужняя девушка. Но у нее есть возлюбленный. И — вы понимаете? — они встречаются тайком… Этой девушке тоже важно знать, не ждет ли она ребенка. Потому что он ей до свадьбы совсем ни к чему.
— Я понял. Действительно, важный дар!
— Еще какой! А как ценит меня инфанта Беренгария! Она незамужем, но это не значит, что ей неинтересно, как обстоят дела у других женщин при дворе.
— Право, донья Пачита, если бы вы жили при французском дворе, вы бы сколотили себе неплохое состояние на своем удивительном даре! У нас любят заключать пари — в том числе на то, кто родится у той или иной придворной дамы, находящейся в интересном положении.
— Нет, — покачала она головой. — Говорят, такой дар нельзя использовать в корыстных целях. И денег я ни с кого за это не беру.
— Может, вы и правы, прелестная донья. А скажите, если женщина родит больного ребенка… Ну, или, не дай, Господи, мертвого…
Карлица помрачнела.
— Я и это вижу… — прошептала она. — Но в таком случае я ничего не говорю несчастной матери. Вернее, объясняю ей, что у меня бывают периоды, когда я перестаю видеть. Вот и все.
— И правильно, — согласился Очо. — Но давайте не будем о грустном.
— А еще, — оживилась донья Франсиска. — Я знаю, какие имена принесут детям счастье. И сделают их здоровыми и счастливыми.
— Неужели такое возможно? — Изумился он.
— Да. Если родители дают своим детям имена, которые советую им я, это всегда оказывается на благо новорожденным. — А как эти счастливые имена приходят вам в голову? — Сама не знаю, право. Я просто чувствую, какое имя подходит ребенку.
— Право, сеньорита, вы просто кладезь чудес!
— Не кажется ли вам, сеньор Очо, что и наша встреча сегодня — чудо?
— Кажется, — очень серьезно сказал карлик. — И я бы хотел…
…Но тут донью Пачиту позвала к себе инфанта Беренгария. И Очо больше не видел в тот день карлицу. А на следующее утро кастильский двор отбыл из Парижа.
Карлик вздохнул. Ему очень хотелось написать донье Франсиске в Бургос. Но, во-первых, так как он очень поздно научился писать, почерк у него был, мягко говоря, не слишком разборчивый. А доверять написание письма даме кому-либо постороннему Очо совсем не хотелось. Во-вторых, не сочла ли бы донья Пачита за дерзость то, что Очо пишет ей, после знакомства, длившегося всего полчаса? И маленький уродец не стал ничего писать. А, может быть, если бы он все-таки решился… Но к чему эти воспоминания? Черноглазая бойкая карлица осталась в далеком прошлом…
В дверь спальни де Немюра постучали. Карлик очнулся от своих мыслей и выглянул из-за портьеры. А, это Франсуа… Принес завтрак… Да, и Очо тоже не мешало бы подкрепиться.
«Не попросить ли у герцога кубок вина и кусок окорока? Пахнет изумительно! Только почему-то мне кажется, что вряд ли де Немюр бросится ухаживать за мной, как за своей красавицей-супругой. Скорее — выбросит в окно. Так что сидим тихо!»
И тут Робер упал на пол… Доминик бросилась к нему… А в спальню ворвались вооруженные люди в масках. Очо похолодел. Конечно, меч у него был. И меч, который ему отдала Доминик, тоже. Но маленький горбун отнюдь не был воином. Он, затаив дыхание, смотрел в щель между портьерами. Что-то сейчас будет?.. Боже, только не убийство!
…Доминик похолодела. Это был голос Рауля де Ноайля! О Боже… А Робер лежит без движения. Он или отравлен, или усыплен.
— Какая неожиданная встреча! — продолжал тот же голос. — Я-то думал, что моя возлюбленная плачет и тоскует без своего жениха. А она — вы только посмотрите — всего через несколько дней после моего отъезда оказывается в постели моего кузена!.. Франсуа! — позвал он. — Взгляни-ка, какая птичка залетела в спальню твоего хозяина! А ты ни сном ни духом.
На пороге комнаты появился слуга де Немюра. Он вытаращил глаза на обнаженную Доминик, стоящую на коленях над телом герцога.
— Я… я не представляю, как она сюда попала, ваша светлость, — пробормотал Франсуа. — Я ее не знаю.
— Зато я знаю, — злобно сказал Рауль, срывая с себя маску. — Это моя драгоценная невеста, графиня де Руссильон!
Дом с ненавистью глядела в его красивое, столь любимое ею совсем недавно, лицо.
— Ты же прекрасно знаешь, подлец, что я — жена де Немюра. Что ты с ним сделал?
— Пока ничего, дорогая мадам. Он просто спит. Нам он нужен живым. Но, Боже мой! Как хорошо, что и вы здесь оказались! Теперь мой милый кузен не будет долго упираться… Он зачирикает, как воробышек, и очень скоро! Не правда ли, Франсуа?
— Соловьем запоет, — подхватил с мерзкой улыбкой тот. — Ради своей женушки… Да еще такой красотки! — И он плотоядно облизнулся, пожирая Доминик откровенно похотливым взором.
