Дамы и кавалеры задвигались, и скоро на середине залы образовалось широкое пространство, куда двое слуг в латах и шлемах вкатили чучело рыцаря в полном боевом вооружении и доспехах. Это чучело невольно напомнило Доминик ее рыцаря в Руссильонском замке. С двух сторон к чучелу были прикреплены цепочки, позволявшие его раскачивать. Слуги, опустившись на колени и низко пригнувшись, принялись тянуть цепочки, а Людовик, вытащив из ножен у себя на поясе кинжал и отойдя шагов на десять, начал бросать его в рыцаря, стараясь попасть в ярко-красный круг на его груди. Это было довольно сложно, даже если бы чучело стояло неподвижно; но, когда оно раскачивалось из стороны в сторону, ловкость и меткость были нужны очень большие.
Мальчик очень старался, он метал кинжал, даже высунув язык, что насмешило Доминик, — это было совсем не по-королевски!
Придворные, почтительно замерев, наблюдали за игрой юного монарха. Рауль и королева, улыбаясь, тоже смотрели на Людовика.
Этикет был несколько нарушен; и имени вошедшей в залу девушки в темно-коричневом платье с книгой в руках сенешаль не объявил. Однако, едва Рауль увидел эту молодую даму, он тотчас поспешил к ней и, нежно взяв под руку, подвел к королеве. Девушка присела в низком реверансе.
— Ах, милое дитя мое, как мы рады, что вы пришли, — проворковала Бланш. — Сядьте возле нас, прелестная герцогиня.
«Герцогиня!.. И как с ней нежен Рауль! Боже, кто это?» — страшное подозрение шевельнулось в душе Доминик. — «А вдруг это… это — его жена?»
Обернувшись к своей соседке, баронессе Мадлен де Гризи, девушка, не выдержав неизвестности, обратилась к ней:
— Скажите мне, мадемуазель, кто эта девушка, которую подвел к ее величеству герцог де Ноайль?
— Это сестра герцога, Розамонда де Ноайль, — отвечала тихим голоском Мадлен.
Камень скатился с плеч Доминик. Его сестра! Розамонда… Розамонда? Что-то смутно знакомое было в этом имени. Где Дом его слышала? Когда-то, давным-давно.
Ну конечно! Когда она подслушивала разговор Черной Розы и де Брие, в замке отца.
Они говорили тогда о Мари-Флоранс… И Анри де Брие сказал тогда: «… Моя Розамонда тоже набожна и тиха.» Не сестру ли Рауля он имел в виду?
И Мадлен де Гризи, словно отвечая на мысли Доминик, добавила:
— Несчастная герцогиня до сих пор не может оправиться от своей утраты. Её жених, граф де Брие, исчез несколько лет назад, во время войны в Лангедоке. Считают, что он погиб. Бедняжка хотела удалиться в монастырь… но брат запретил ей это. Он обожает свою сестру!
Так и есть! Сестра Рауля была невестой Анри де Брие! Впрочем, что могло быть естественней? Рауль — Черная Роза. Де Брие — его лучший верный друг. Конечно, герцог был бы рад отдать руку сестры молодому графу.
Доминик внимательно пригляделась к юной герцогине. Между нею и Раулем не было большого сходства, — у Розамонды были светло-каштановые волосы и не голубые, как у брата, а зеленые глаза. Она казалась кроткой и тихой, и напомнила девушке Мари-Флоранс, только подбородок был неожиданно твердым, резко контрастируя с мягкими очертаниями лица.
Значит, Анри де Брие погиб. Красивый, золотоволосый, улыбчивый. Бедный друг Черной Розы! И граф… и Жерар де Парди. Сколько молодых жизней унесла эта война!
Теперь нежность и душевность, с которой Рауль обращался с сестрой, восхитили Доминик. Он принес ей маленький стульчик и подушечку для ног и усадил с почтительностью и вниманием, как будто это была сама королева. «Какой заботливый и нежный брат!» — счастливо подумала Дом.
Да, все, все в нем приводило ее в трепет и восторг! Кроме, пожалуй, одного — кольца на его руке не было.
Было и еще одно, что смущало Доминик, — если Рауль был так красив, знатен, богат и могуществен, зачем ему было надевать на себя маску, отправляясь на войну в Лангедок? Эта таинственность совсем ему не подходила, — он мог, как все достойные и честные дворяне, биться с врагом с открытым лицом. Здесь была какая-то непонятная тайна.
Вдруг королева, с улыбкой, показавшейся Доминик немного странной, обратилась к Раулю.
— А у нас новость, дорогой герцог! У нас теперь еще одна придворная дама. Подойдите к нам, графиня де Руссильон! Мы хотим познакомить вас с нашим первым и лучшим из рыцарей.
Девушка заметила, как вздрогнул Рауль, когда Бланш назвала ее имя. Он круто повернулся. — и взгляды его и Доминик встретились. На его лице выразилось изумление — которое, конечно, было наигранным, ведь он же — то есть Мишель де Круа — прекрасно знал, что она направляется в Париж и скоро появится при дворе.
Но затем изумление сменилось нескрываемым восхищением, — и вот это чувство, как тут же решила Доминик, никак не могло быть искусственным. Теперь, когда она видела Рауля без маски или шлема с опущенным забралом, и лицо его не было покрыто грязью и кровью, — он никак не мог скрыть от пристального взгляда Дом своих подлинных чувств. Он был поражен, восхищен и просто пожирал ее своими светлыми глазами, пробуждая в душе девушки самые смелые надежды и мечты.
