Она пристально всматривалась в де Немюра. Ему подали пояс с мечом, и он надел его. «Меч — с правой стороны. И кинжал он метал левой рукой… Он — левша!»
А кем был герцог Черная Роза? Доминик судорожно пыталась вспомнить это. Она видела своего мужа с оружием только один раз — в капелле Руссильонского замка, когда Жерар де Парди принес ему меч из спальни сестричек Дом. И герцог опоясался им. С какой стороны?.. Она вдруг вспомнила — и вздохнула с облегчением. Меч у Черной Розы висел на левом бедре! Значит, ее супруг был правшой — как Рауль!
«Как я могла хоть на миг усомниться в этом!» — укорила она себя. Но… но все, что произошло тогда из-за Снежинки — как теперь было объяснить себе ЭТО? Зачем де Немюру понадобилась Снежинка? Теория Доминик до этой минуты была стройна и абсолютно логична. И вдруг — всё обрушилось!
«А вдруг у де Немюра что-то с рукой… и поэтому он метал нож левой?»
И она вновь начала разглядывать герцога. «Нет… пальцы все на месте… и сгибаются… нет, он все-таки левша!»
Однако, сомнения ее все еще не совсем рассеялись. «Надо также выяснить, как его зовут — и, если не на «Р», то тогда я уже твердо уверюсь, что это не он. К тому же, не надо забывать, что он — кузен королевы… а не короля! И еще надо подумать, что де Немюр делал тогда на реке… О, лишь бы его звали не на «Р!»
Королева сказала:
— Подойдите к нам, наш дорогой кузен! Его величество хочет кое-что спросить у вас…
Герцог де Немюр приблизился.
— Дядя! — воскликнул Людовик. — Посмотрите, сколько я всего выиграл! — У ног мальчика на возвышении лежали кошельки, цепи и кольца проигравших пари кавалеров. — Что мне со всем этим делать?
— Если, государь, вы позволите мне дать вам совет… — Людовик кивнул. — Герцогиня Розамонда де Ноайль, как мне известно, посещает больницы и приюты для детей бедняков; ее милосердие и неутомимость в помощи всем несчастным, сирым и убогим известны всему Парижу.
— Я понял, герцог, и благодарю вас за этот совет! — промолвил юный король и обратился к Розамонде:
— Прошу вас принять мой скромный вклад в ваши добрые дела, герцогиня де Ноайль.
Сестра Рауля низко поклонилась мальчику:
— Ваше величество, благодарю вас и принимаю ваш дар. — А де Немюру она сказала с ласковой улыбкой: — Воистину, кузен, ваша победа сегодня — промысел Божий. Поверьте, Господь, который все видит, — на вашей стороне!
Герцог склонился над ее рукой и нежно и почтительно поднес ее к губам. Доминик взглянула в этот миг на Рауля. Его передернуло; красивое лицо его исказилось жгучей ненавистью. Но он тут же вновь постарался вернуть себе невозмутимый вид.
Бланш вновь обратилась к де Немюру:
— Встаньте здесь, рядом с нашим троном, милый кузен Робер. — Первую и последнюю букву его имени она произнесла, сильно грассируя.
«Робер!.. Значит, его имя все-таки начинается на «Р»! — и опять девушка была в смятении. — Робер де Немюр!»
Герцог встал справа от трона королевы. Бланш немного наклонилась в его сторону и, вдруг перейдя на испанский, негромко — но так, то Доминик слышала каждое слово — произнесла:
— Вы уже видели нашу новую придворную даму, кузен? Вон она стоит, слева, возле баронессы Мадлен де Гризи. Ее зовут графиня Мари-Доминик де Руссильон, она из Лангедока. Это имя вам ничего не напоминает?..
Де Немюр слегка повернул голову, и его светло-серые глаза на мгновение остановились на Дом.
— Красивая девушка, не правда ли? — мурлыкала королева. — Правда, похоже, глупа как пробка и неуклюжа, как простолюдинка. Но что поделаешь — каким манерам и уму можно научиться в глухой провинции?
Доминик отчаянным усилием воли сохраняла на своем лице неподвижное равнодушное выражение, делая вид, что не понимает, о чем говорит Бланш. Но внутри она вся тряслась от унижения и злости. «Какая мерзкая женщина!»
Герцог прикусил губу. Доминик заметила это. Ее охватила холодная ярость. «Он кусает губы, чтобы не засмеяться! Ему смешно… Они оба насмехаются надо мной!»
Но ЕГО в этот момент она ненавидела даже больше. Не он ли там, на берегу, когда изображал крестьянина, говорил, что когда-нибудь поможет ей? А потом, будучи уже Мишелем де Круа, советовал ей не ехать ко двору королевы, где царят подлость, разврат и лицемерие.
«А сам-то оказался первым из всех лицемеров! Низкий негодяй!..» Она теперь страшно жалела, что не убила его тогда, у реки. «Сейчас я пустила бы стрелу ему в грудь, даже не задумываясь!»
