– Нет, не думаю. Скорее всего, это – побочные шумовые эффекты или маскировочная слуховая мимикрия. Настоящей опасности ещё нет, во всяком случае – пока. Мы имеем дело с ярко выраженным пассивным процессом. Так что успокойся и не пори горячку, максимум внимания на апарц, следи за интенсивностью освещения. Всё – больше не отвлекай нас! – Сергей Семенович сложил радиотелефон и убрал его в правый карман пиджака.
– Хватит, правда, болтать, – он ободряюще улыбнулся мне, заговорщицки подмигнул и добавил: – Пойдем знакомиться поближе с твоей продавщицей. Она наверняка заждалась нас, бедняга!
Больше не сказав ни слова, генерал поднялся по ступенькам и, решительным движением отодвинув в сторону красную занавесь, вошел внутрь. Я немедленно последовал за ним, придержав занавеску рукой и машинально отметив, что она вся пропитана какой-то липкой пахучей дрянью – как будто её только-только облили свежесваренной брагой. Я торопливо отдёрнул руку, и занавеска повисла в прежнем положении за моей спиной, вернее – за нашими, с Сергеем Семёновичем, спинами.
А Сергей Семёнович уже открывал дверь, оббитую чёрным дермантином, ведущую в просторные полутёмные сени, и там головы наши сразу стали кружиться от ароматов, невыносимо аппетитных, словно в воздухе сеней волшебным образом растворился целый пуд жареной свинины, присыпанный килограммом редких заморских специй!
– Там пир горой! – несколько задумчиво произнёс Сергей Семенович и быстро внимательно взглянул на меня.
– Я что-то делаю не так, товарищ генерал-майор? – сам не замечая – по давно забытой армейской привычке, я замер по стойке «смирно» и вытянул руки по швам.
– Вольно, волонтер! – улыбнулся Сергей Семёнович, – Сейчас мы с тобой славно закусим и, возможно, даже выпьем по сто грамм! Так что, расслабься!..
Стрэнг сделал очередной пируэт, намереваясь вновь лететь обратно в город, как вдруг почувствовал слабое утомление в области кончиков обоих крыльев. И как-то сразу многочисленные городские огни, оставшиеся по ту сторону широкой реки, несколько потускнели, потеряв прежнюю яркость, чёткость и своеобразную привлекательность. Словно невидимая кисть покрыла поверхность глаз-локаторов стрэнга мутным лаком тёмно-багрового оттенка, в толще которого без следа тонуло нежное холодное сияние смарагдовых и бирюзовых пунктирных линий. Вместе с ними тонула вся прежняя жизнь, в частности – возникло и сразу сгинуло в трясину безвременья клыкастое лицо хозяина, глянувшего на стрэнга с немой укоризной.
Дикая невероятная боль вдруг ворвалась тёмным вихрем в лабиринты совершеннейшего мозга и одним махом убила миллионы роившихся там мыслей, противоречивых стремлений и твёрдых убеждений. Затем боль прошла, наступило удивительно ощущавшееся облегчение, растворилась пелена мутного лака перед глазами, свежая энергия заиграла в толще кончиков крыльев. Стрэнг перекувыркнулся через голову, намереваясь немножко поразвлечь самого себя серией сложных кульбитов и… изумлённо замер на месте: перед ним – нос к носу, в тёплых волнах ночных испарений заливных лугов покачивалась его пушистая бирюзово сверкавшая копия.
– Кто ты?! – воскликнул он и тут же осёкся, услышав, как появившаяся из ниоткуда копия, синхронно задала аналогичный вопрос.
– Всё ясно, – уныло произнёс стрэнг, – ты, это – я. Ты был мною, а теперь мы разделились… Это очень плохо… Ты, наверное – подлый румпль!..
Разговор получился коротким, прервавшись, ввиду своей полной бессмысленности – процесс рождения абсолютно идентичных мыслей протекал в синхронном режиме. Повисев некоторое время в состоянии статической неподвижности, стрэнг и порождённый им румпль окрасились бирюзовыми сполохами и, сорвавшись с места, помчались к городским огням, гонимые, воистину, дьявольским приступом голода. Причём румплю вскоре предстояло совсем прекратить светиться, навсегда покрасившись в чернильно-чёрный цвет.
Осиянный бирюзовым пламенем полет их, наблюдали дедушка и внучек, сторожившие сети у небольшого костерка возле палатки на берегу узкой глубокой протоки. В ячейках сети уже билось, зацепившись жабрами, немало рыбы.
– Дедушка, смотри – звёздочки полетели! – тыкнув пальчиком в небо, крикнул внучек, заворожено наблюдая полет стрэнгов, – Это же, правда – звездочки?! Они с небушка к нам в гости спустились!!
Усатый дедушка заворожено смотрел на удалявшиеся огни стрэнга и румпля. Усы у него шевелились сами собой: он лихорадочно начал рыться в памяти и советоваться с горьким многолетним опытом – кого или что ему столь мучительно неопределённо напоминали загадочные бирюзовые звезды, на огромной скорости улетавшие в сторону города?! Но не помогли ни цепкая память бывшего профессионального геолога-разведчика с почти пятидесятилетним стажем, ни богатый желчной горечью жизненный опыт – он лишь растерянно развёл руками, ласково потрепал мальчика по русой головке и задумчиво произнёс:
