Неожиданно, сухой шелест, издаваемый стрелами асмарды, зазвучал значительно громче. Сфокусировав на них, сразу настороженно прищурившиеся, глаза, генерал заметил, что стрелы принялись раскачиваться по значительно большей амплитуде, чем еще полминуты назад, словно сухой ветер из той неведомой пустыни, где жили и размножались ядовитые асмарды, подчерпнув из глубоко законспирированных источников, казалось бы напрочь истраченные резервы, задул с новой, все нарастающей, силой. И более того, во всем, доселе неподвижном, душном сладковато-дурноватом воздухе апарца, почудилось Сергею Семеновичу неуловимое движение, сути характера которого он пока не мог по достоинству оценить.
Генерал пружинисто поднялся на ноги (куда только подевалась недавняя хандра!), бесшумными натренированными шагами быстро обошел стеклянные статуи цыган и прислонился плечом к стенному косяку в дальнем, наиболее затемненном углу комнаты, заняв, как ему показалось, наиболее безопасную позицию. А о безопасности ему (сейчас он точно был в этом уверен) необходимо было озаботиться в первую очередь – на апарц что-то надвигалось. «На то он, собственно, и апарц», – резонно подумал генерал и сразу успокоился.
Меньше чем через минуту после того, как генерал Панцырев занял искомую позицию в углу апарца, сухой шелест заходивших ходуном стрел асмарды сменился дробным треском. Треск смешался с мелодичным стеклянным перезвоном и скрипом заржавевшего крепежного шнура старинного малинового абажура, который принялся мерно раскачиваться вслед за асмардовыми стрелами, торчавшими из спины майора Стрельцова. Кстати, дробный треск, издаваемый стрелами асмарды очень быстро полностью растворился в стеклянном перезвоне, сделавшимся непереносимо громким. Сначала Сергей Семенович подумал, что так звенят стекла апарца, но потом догадался, что это похоронной звенящей мелодией разразились цыгане, сотрясаемые мерной высокочастотной вибрацией.
Точно такую же вибрацию, исходившую из половых досок, ощутил на себе и Сергей Семенович. Вибрация оказалась настолько сильной, что крепкие генеральские зубы принялись выбивать незамысловатую противную дробь. С потолка посыпалась штукатурка, малиновый абажур раскачивался теперь по амплитуде едва ли не в сто восемьдесят градусов и принялся забрасывать своей тревожно замигавшей лампочкой помещение апарца больно ударяющими по глазам контрастными световыми ошметьями. Ну а затем… раздался взрыв – лопнула абажурная лампочка и в сияющие каскады мельчайших стеклянных осколков превратились шестеро цыган.
Опытный Панцырев, давно научившийся просчитывать приближение экстремальных ситуаций, что говорится – на «все сто», за мгновение до взрыва успел рухнуть на пол, прикрыв затылок руками. Кажется, на несколько секунд он потерял сознание, а когда очнулся, то в наступившей кромешной темноте сразу почувствовал присутствие какого-то нового, так сказать, посетителя апарца. Невидимый, пока, посетитель необычайно шумно дышал и с несомненным раздражением разгребал горы стеклянных осколков, усыпавших грязный пол пятистенка Вишана и Шиты, обеими ногами и, наверняка, пока никак не мог сосредоточиться на начале исполнения той основной цели, ради которой он сюда прибыл.
Дыхание незнакомца звучало настолько громко и напряженно, продолжавшееся хаотичное разгребание ногами осколков на полу и неясная шумная возня, создаваемая его руками, не могли натолкнуть Панцырева ни на одну по настоящему дельную мысль, пролившую бы свет на характер занятия незнакомца в темноте. Но, с другой стороны, лежавший на полу генерал старался оставаться неподвижным и – дышать совершенно неслышно. Намерения неизвестного существа, материализовавшегося в апарце одновременно или сразу после взрыва, не могли не оставаться генералу неизвестными, а неизвестность, как известно, всегда таит в себе потенциальную угрозу.
В конечном итоге, из затруднительной ситуации генерала вывел сам невидимый гость, прекративший звенеть осколками по полу и шуршать руками, и спросивший низким хриплым голосом на чистейшем русском языке:
– Здесь остался кто-нибудь живой?!
– Да, – сразу отозвался генерал, безошибочно почувствовавший полное отсутствие угрозы со стороны заговорившего с ним человека и смело поднимаясь на ноги.
– Сейчас обождите – я зажгу свет, – человек опять тяжело натруженно задышал и принялся шумно возиться руками с каким-то невидимым во мраке предметом.
