Тут, кстати или некстати, в багажном отделении джипа тяжело заворочался Виктор, о котором я совсем забыл, лишь только мы покинули гостеприимный двор апарца. Мой несчастный друг ударился обеими ногами о левый борт багажника, издав при этом ужасный металлический грохот, и сразу вслед за этим ударом последовал второй – с противоположной стороны автомобиля, произведенный, как тут ни крути, наверняка, головой.
Мне пришлось объясняться перед генералом. Мое краткое объяснение Панцыреву относительно появления в машине постороннего человека, в ходе которого, однако, Виктор успел еще пару раз проверить башкой и ногами стенки «Хаммера» на прочность, внимательно выслушал Анмайгер, и когда я умолк, категорично резюмировал:
– Отлично – он вполне может нам пригодиться.
А я вторично подумал о том же самом, но гораздо более основательно, чем Верховный Унгард Анмайгер.
Через минуту Виктор уже сидел на траве, прислонившись широкой мягкой спиной к массивным доскам ворот апарца, молча таращась на рогатого богатыря Аджаньгу, облаченного в сверкающие доспехи, захваченные им из далекой Алялватаски и специально предназначенные для боя с румплями.
Генерал по очереди крепко пожал руки Стрельцову и мне. Кисти рук унгардов для рукопожатий приспособлены, естественно, не были. Вместо прощания Верховный Унгард Анмайгер сделал генералу еще одно словесное напутствие:
– Вы хорошо помните – что именно должны потребовать в первую очередь от «этих идиотов из мэрии»?
– Не волнуйтесь, господин Верховный Унгард! – включая зажигание заверил Анмайгера Панцырев. – С кем, с кем, а с этими недоделками я всегда умел находить общий язык! Валька – а это что тут в бутыли?
Я с досадой хлопнул себя по лбу:
– Ой, спасибо, что напомнили, Сергей Семенович! Это же домашняя брусничная настойка – великолепнейшая штука!! Как ее не хватало для ухи! Не мог я еще понять – чего нам для полного счастья не хватало в апарце. Эх я – лопух!
– Держи! – великодушно протянул мне бутыль генерал. – Но лучше оставь ее в апарце с Эдиком. Эдик подержит ее у себя до нашего возвращения. Я думаю – мы все вернемся. А иначе и быть не может!
Генерал захлопнул дверцу, нажал на стартер и через полминуты его джип, прощально мигнув нам красными габаритными огнями, исчез за ближайшим поворотом.
Где-то далеко, в районе, кажется, элеватора, гулко простучала длиная автоматная очередь. Почти сразу вслед за нею – еще одна, покороче. Я, Эдик и Анмайгер, не сговариваясь, переглянулись.
Аджаньга быстрым движением попеременно облизал раздвоенным языком ритмично раздувавшиеся щеки и низким гортанным голосом на наречии болотных унгардов произнес дежурную уставную фразу, принятую в вооруженных силах Алялватаски обязательно произносить перед боем. Суть произнесенного Аджаньгой объяснил Анмайгер через пару минут после того, как Аджаньга оторвал от сияющего на его груди «хиранга» одну «виноградину» и отправил ее в широко раскрывшуюся пасть. Мы явственно слышали, как капсула, заполненная светом настоящего солнца Алялватаски, с шуршанием опустилась по длиному пищеводу унгарда и, попав в желудок, ее оболочка, видимо, мгновенно растворилась желудочным соком, так как Аджаньга рухнул на колени, а из его пасти почти сразу вырвался сноп ярчайшего золотистого света и желтого пара, приобретавшего при попадании на траву полужидкую консистенцию.
И я, и майор Стрельцов оторопело смотрели на подавившегося куском родного солнца Аджаньгу и нисколько не сомневались уже, что он что-то напутал, и ему приходит конец. Но цыганское лицо Анмайгера оставалось бесстрастным и мы успокоились относительно физического состояния Аджаньги, чей могучий организм, на самом деле, полным ходом заряжал сейчас свои основные жизненные системы энергией рассосавшейся в нем капсулы «хиранга».
Затем Аджаньга сел на корточки, обхватил колени руками и по колечкам и квадратикам кольчуги унгарда заискрили тысячи крохотных ярко-голубых молний. В воздухе сильно запахло озоном, на Аджаньгу стало больно смотреть, я плотно зажмурил глаза и думаю, что то же самое вынуждены были сделать и остальные, включая Анмайгера. Когда мы открыли глаза, то не увидели даже самого малейшего следа от Аджаньги, лишь витал еще в воздухе слабый запах озона и, словно бы, едва слышимый и невидимый вихрь с большой скоростью удалялся по улочке вслед за умчавшимся джипом генерала Панцырева.
– Ну, вот и все – Аджаньгу, при любом исходе операции, мы больше никогда не увидим, – несколько печально произнес Анмайгер. – Теперь настала наша очередь выдвигаться, Валентин.
– Мне, действительно, нужно обязательно оставаться в апарце? – со слабой надеждой в голосе на то, что услышит отрицательный ответ, спросил майор Стрельцов.
– Мы, кажется, все уже подробно обсудили – ты обязан оставаться и охранять Колодец Апарца! – нетерпеливо повторил свое прежнее строгое распоряжение Верховный Унгард. – Оттуда в любой момент могут вынырнуть самые неожиданные гости, способные осложнить нам и, без того, почти безнадежную ситуацию.
