— Буду скучать, — шепчет он.
— Я тоже, — отвечаю я.
— Не будешь, — грустно-весело говорит он, — У всех оставшихся память обо мне сотрётся.
— И они многое потеряют, — сказала я.
— Прям уж, — хмыкнул Вечность, — У них Кит есть. Не пропадут.
— Киту не придет в голову превратить меня в птицу и попытаться перелететь море, — смеюсь я.
— Он может, — серьёзно сказал Вечность, — Если постарается, то перелетит океан и доберется до Гренландии.
— Или до Скандинавии, — вздыхаю я, — Будем летать над фьордами, полями и овцами. И даже не будем помнить о тебе.
На пол капают слёзы. Вечность пугается.
— Ну, будет тебе… Ты забудешь обо мне. Никому не будет больно, потому что..
Слеза скатывается и по его щеке.
— У меня и слёзы заразны, — сквозь плач улыбаюсь я.
— Ты бы видела сейчас себя, — внезапно разразился смехом и рыданиями он, — Вся рожа в соплях, косметике и слезах, да ещё и распухла. И красная. Всю драму убила, блин.
— Ты не лучше, — усмехнулась я.
И мы ржали и рыдали, рыдали и ржали, пока не выбились из сил.
— Сохрани этот подарок, — сказала я, — Где бы ты не был, время от времени разворачивай его и вспоминай о нас.
— Хорошо, — кивнул Вечность и снова закашлялся, — Всё, иди давай, сейчас Халаты придут, — прохрипел он.
На этот раз сильнее и страшнее, с хрипами в груди и кровавой мокротой. Послышались шаги. Я поспешила скрыться.
Ночью я слышала шепот и хлопание небесных птиц.
Мне снилось, что я птица. Я хотела полететь, но поняла, что мои перья общипаны. Поэтому я разозлилась и принялась щипаться. Знаешь, это ведь не мои кошмары. Не я птица.
С детства каждую ночь я сражался. И до посвящения я сражался. каждую ночь, от заката до рассвета. А сегодня я заглянул противнику в лицо. Я думал, что это моя тень или отражение, но разгадка была ещё ужасней. Это был я. Каждую ночь я сражался самим с собой. Я звал на помощь через рисунки и язвительные коментарии, но никто этого не слышал. Так я и остался в их глазах мудрецом и язвой.
Я мёртв, потому что не рождался. Я сбросил свою хвою и закрыл дверь на замок. Я таскаюсь за ней, потому что она тёплая, но моё сердце все равно заморожено. И даже флейта покрылась пылью в моих руках.
Кит утаскивал меня в свои сны и дверял секреты. Я подлядывала за его воспоминаниями и детскими сновидениями, но не вмешивалась. Куда мне? Я не муза, исцелять сердца не могу. Я наблюдатель, покрывающийся трещинами. Но кое-что я могу.
— Ты ведь даже не знаешь, победил ли себя, — сказала я, — Посмотри внимательно. Добил ли?
Он кричит и извивается.
— Не убегай, — сказала я, — Смотри внимательно. Это ты. Это твоя ненависть к себе.
— Не хочу, — прохрипел он, — Это длинная тень… Отвали! Обязательно надо разбирать чужие секреты по кусочкам?!
— Ты сам меня впустил, — сказала я, — Посмотри вниз. Не отводи взгляд.
— Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем, — цитирует он, — И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
— Если ты его боишься, то думаешь, что он сильнее тебя, — сказала я, — И тогда он станет сильнее тебя. Но ты сильнее его. ты похож на него, и вместе с тем не имеешь с ним ничего общего. Всё это ему известно, и посему он стремится занять твоё место. Ты не уплывешь, если не победишь.
— Догадливая.
Лицо Кита исказила безумная улыбка.
— Сколько бы я его не побеждал, он возрождался из пепла. И сколько бы я не звал на помощь, никто не пришел.
— И не придёт. Это твой доппельгангер и твоя тень. Это твой враг, несущий тьму в своём сердце. Я услышала твой зов, потому что сама пропитана тьмой. Свои слышат своих, но даже я не смогу тебе помочь.
Он смотрит вниз. Длинная тень издевательски ухмыляется.
— У него его глаза, — ошеломленно прошептал Вечность, — С него всё началось. В его глазах горела тьма, и тьмою он кричал, и тьмою истязал.
Он глухо зарыдал, а затем рассмеялся, не поднимая глаз.
— О да. Я ненавижу себя.
Он бледнеет. Тень ликует. Плохо дело.
— Не того ненавидишь, — кричу я, но он не слышит. Зато слышит тень.
— Я ненавижу себя, — повторяет Кит, — И это моя сила. Это даже не тьма. Это расщепление. Ха! Я побеждал раз за разом, и пока он был мертв, я мог дышать свободно. Но в моей душе таилась ненависть, и она изливалась через рисунки.
Он закусил губу. Кровь темнеет. Я не на шутку пугаюсь.
