А ты, Ника Корнева? Адекватна ли ты? Ты одержима, а одержимость и адекватность, как известно, плохо совместимы друг с другом. Что ты хочешь услышать от Юсуфа Шахина? В чем он признается? Ты все понимаешь, но не можешь не сделать попытку. Ты должна ее сделать. Нельзя разбрасываться шансами, пусть даже микроскопическими, – они все твои.
Ее мысли вернулись к Глущенко. Хорошо, что он прислал вторую часть документов, прежде чем выпал с балкона, – будет чем заняться на выходных. Цинично, но практично. Сегодня пятница. Впереди уикэнд. За завтраком Буров-младший намекал на совместное времяпрепровождение (прогулка на яхте?), а она, в очередной раз выскользнув из его раскрытых объятий, сказала, что будет работать. «В офисе?» – спросил он. «В отеле», – сказала она. «Выделишь мне кусочек вечера? – Он улыбнулся. – Или будешь трудиться до ночи?» «Не знаю, – сказала она. – Информации много, времени – мало». Ушла от ответа. Неблагодарная женщина. Нельзя так. Нужно дать ему что-то – если не душу, то тело, – ведь сейчас рыночная экономика. Ты даешь – тебе дают. Ты живешь в его номере, твои мать и сестра – на его вилле на «все включено», а ты так отвечаешь. Ай-яй-яй, плохая девочка, невоспитанная.
Ее мысли прервал звонок.
Неизвестный турецкий номер.
«Алло», – сказала она.
Мелодичный голос девушки из приемной Шахина, коснувшись ее барабанных перепонок, отозвался всполохом сексуального чувства.
«Господин Шахин может встретиться с вами завтра в час дня, – сказала девушка. – Вам удобно»?
«Да, спасибо».
Скорость реакции впечатляет. Наверное, сообщение прошло по красной линии и Юсуфу Шахину небезразлично, что говорят о нем в связи с «Истанбул Иншаат».
Что ж, это лучше, чем прогулка на яхте.
– Ника, сегодня приедет третий охранник, я дам тебе второго, – сказал Иван, справившись с яичницей из трех яиц с беконом. – Возражения не принимаются. Если тебе больше не звонят, это может означать, что они взялись за практическую реализацию угроз.
– Я не вижу слежки. Ни людей, ни машин.
– Это Олег топал за тобой как слон, из-за чего едва не лишился жизни, а профи так не делают. – Буров намазал масло на булочку. – Самая большая опасность – снайперы. Халаф сказал, что подвозит тебя ко входу в офис. Это риск. Там есть подземная парковка?
– Наверное.
– Реши, пожалуйста, этот вопрос, въезжайте на парковку. Тебе нельзя показываться на улице. Халаф – не ФСО, все чердаки не проверит.
– А как же яхта? Не слишком ли опасно? – Она улыбнулась с намеком.
Накануне она согласилась на морскую прогулку субботним вечером, а потом, сама себе удивляясь, провела ночь с Буровым, чего он тоже не ожидал. Обрадовавшись такому счастью, он любил ее как юноша с избытком гормонов, а она хотела спать, но крепилась. Демоны были недовольны. Не это им нужно. Не нежности Бурова, а боль, кровь, ненависть.
Когда Буров заметил ранку на ее лобке, с запекшейся корочкой, она сказала, что порезалась, когда брилась. Кажется, он поверил, а если нет, то не ее проблемы. Пусть не лезет глубже влагалища.
Проснулись они поздно, в одиннадцать, завтрак им подали в номер. Так впору и привыкнуть к люксовому образу жизни, с «Мерседесом», водителем, трехкомнатным номером за четыре тысячи долларов, царским завтраком с доставкой в номер и миллионером в постели.
– Я все продумал, – сказал миллионер. – Отъедем подальше на север, к тихой пристани, и там сядем на яхту. Поедем на моей машине, а твою пустим для отвода глаз в другую сторону. Как тебе план?
– Ты больше заботишься обо мне, чем я сама.
– Тебе говорили, что ты отмороженная?
– Буквально на днях.
Буров покачал головой:
– Ника, я встречал многих девушек, но таких, как ты, – нет.
Неспешно покончив с завтраком, она отправилась на встречу с депутатом правящей партии Юсуфом Халафом. Встречу он назначил в приемной – как и подобает депутату. В том же районе, где офис «Истанбул Иншаат».
– Я дам тебе Ашура в пару к Халафу, – сказал Буров. – Поваляюсь пока в кровати, поленюсь, посмотрю телевизор.
Через несколько минут пришли Халаф и Ашур. Халаф – огромный, человек-гора, а Ашур ниже его на голову, жилистый, худощавый. Интересно, поделился ли Халаф с напарником радостью об успехах на личном фронте? По лицу Ашура сложно что-то сказать, это лицо-маска, неподвижное, сосредоточенное. Быстрый взгляд в глаза – и больше не смотрит, уперся взглядом в пространство. Халаф тоже не смотрит в глаза. Ревнует ли он к Ивану? Не исключено. Ревнивый мужчина с пистолетом – хуже не придумаешь, зато не скучно. Монстры рычат, покусывая живот. Они помнят Халафа, это было лучше, чем с Иваном, намного лучше, и они хотят повторения. Они все время хотят.
Mercedes ждал их на подземной парковке отеля. Пока шли к нему, Халаф и Ашур сканировали периметр. Заметив человека в майке и шортах у одной из машин, они на ходу взяли Нику в коробочку, один впереди, другой – сзади, придвинулись почти вплотную, и ей понравилось, как они это сделали. Как в фильме для взрослых. Двое мужчин, и она между ними.
Через двадцать минут подъехали к приемной.
