Он отреагировал спокойно. Обнял ее и поцеловал в щеку:
«Я же говорю, ты необычная. Обычная женщина так не скажет».
«Не уверена, что мне нравится быть такой, какая я есть. Обычной быть легче, обычные меньше страдают».
«Страдание – плата за возможность взять более высокие вершины».
На этом они закончили разговор о замужестве и женитьбе. Жених остался вздремнуть в каюте, а невеста сбежала.
Она поднялась на палубу.
Там дежурил Халаф. Она молча встала рядом с ним, под набегающим соленым ветром, и так они стояли вместе, без единого слова, связанные общей тайной, пока не пришел Ашур. Он сменил Халафа, перебросившись с ним парой фраз по-арабски, и Халаф спустился вниз.
Третьего охранника, прибывшего днем из ОАЭ, на яхте не было. Его отправили на «мерсе» на запад Стамбула, для отвода глаз, и сейчас он коротал время в отеле, после нескольких кругов по городу. Иван сказал, что его зовут Хабиб. Он будет с Иваном, а Халаф и Ашур останутся в распоряжении Ники, на случай угрозы ее бесценному телу.
Она спустилась вниз следом за Халафом.
Он ждал ее там.
Они закрылись в темной пустой каюте и все сделали быстро и тихо. Через несколько минут она вернулась на палубу, к теплому морскому ветру, а он пошел за кофе.
Так закончилась суббота. После субботы долго тянулось вязкое скучное воскресенье, и наконец наступил понедельник.
Mercedes остановился.
Вышел Ашур. Осмотрелся.
Вышел Халаф.
Вышла Ника.
На подземной парковке – ни души. Тихо. Слышен шелест вентиляционной системы. Низкий бетонный потолок с проложенными по нему коммуникациями давит сверху.
Им выделили одно из лучших мест, в нескольких шагах от лифта, в зоне топ-менеджмента. Не покойного ли Дмитрия Глущенко это место? Очень может быть. Остальные места заняты, слева и справа, кроме самого ближнего к лифту. Не сложно догадаться, чье оно.
Поднялись на лифте. Халаф предложил вместе дойти до кабинета, но она отказалась. В туалет тоже вместе ходить? Впрочем, если подумать, это не такая уж и плохая идея. Она вспомнила яхту, темную каюту, Халафа – и желание тут же отозвалось болью. В последние дни боль все время с ней. Она не может сбросить напряжение. Халаф лучше, чем Буров, но хуже, чем сутенер из грязного бара, которому можно сунуть трусы в рот. Сейчас это недоступно, она под охраной. Остается лишь резать себя, но это не помогает.
Договорившись о встрече с директором по развитию и с исполняющим обязанности финансового директора, Ника углубилась в изучение документов. Здесь спокойно, нет Бурова-младшего и прочих отвлекающих факторов, как то: кровати, телевизора, бара и заказа еды в номер.
Полнится табличка с суммами. Данные оценочные, но точность Григорию Бурову не нужна. Ему нужны имена. Горшков, Йылмаз, Глущенко – они в списке, на каждого из них что-то есть, но этого пока недостаточно.
Раздался звонок.
Буров-старший. Кажется, она знает, что он хочет сказать.
– Вероника, добрый день. Как ваши дела?
– Добрый день, Григорий Валентинович. Почти закончила. Хочу съездить на пару стройплощадок и подумать над стоимостью земли.
– Настоятельно рекомендую вам ехать не на стройплощадки, а домой. Ситуация обостряется. – Буров сделал паузу. – Мехмет взял больничный и отбыл в неизвестном направлении. Не берет трубку. Это значит, что он сбежал, причем вряд ли от меня, я ему не угрожал. Сейчас пытаемся выяснить, куда он делся. Дома его нет.
– Наверное, боится выпасть с балкона как Глущенко.
– Сам виноват. У вас есть что-нибудь на него?
– Да. И на Горшкова. Но я пока не закончила, жду информацию.
– Приезжайте, расскажете. – Буров помолчал. – Не надейтесь на охрану. Если с вами что-то случится, мы потеряем не только вас, но и результат вашей работы. Звучит цинично, но, надеюсь, вы не обидитесь.
– Я не обидчивая.
– Я вернусь через два дня, – прибавила она. – Информацию отправлю вечером. Не переживайте, я подготовилась на случай преждевременной смерти.
Буров был серьезен.
– Вероника, возвращайтесь, – сказал он. – Хватит того, что есть. С меня сто тысяч, как и обещал. – Он помолчал и затем прибавил: – Считайте, что это приказ. Если не вернетесь сегодня, я уменьшу ваш гонорар. Нет резона там оставаться, слишком опасно.
– Хорошо. С землей разберусь удаленно.
– Отлично. Напишите, пожалуйста, когда купите билеты. Встретим вас в Москве и доставим в безопасное место. С вашими родственниками позже решим. Пусть пока побудут у Вани. Думаю, он будет не против.
Нике послышался намек в голосе Бурова-старшего. Наверняка он знает от сына, что они живут вместе и всё такое. Что он думает по этому поводу? Осуждает? Завидует? Возможно, его волнует лишь информация. Звучит цинично, но обижаться в самом деле не стоит.
Итак, сегодня она летит в Москву. Прощай, Стамбул. Прощай, Иван Буров. Прощай, Халаф. Прощай, жизнь миллионерши.
Вновь зазвонил телефон.
Кто говорит?
Иван Буров.
– Ника, есть информация по Катару, – сказал он. – Бывший владелец сказал, что продал Marti Group в прошлом году. Угадай, кому?
– Нашему испанскому другу?
