Слышен каждый шаг на хрустящей гравийной дорожке.
Актриса приближается к сцене, где ее ждут другие актеры. Занавес вот-вот поднимется. Она чувствует, как вчерашний порез трется о нижнее белье, и эта боль позволяет отвлечься от лишнего и сконцентрироваться на главном. Она глубоко дышит. Она готова.
Буров и Белкин ждали ее в просторной гостиной на первом этаже.
Буров плохо выглядел. Если раньше в его грузной фигуре чувствовались власть и мощь, то теперь это было просто большое больное тело, оплывшее, потемневшее, шумно дышавшее, тяжело говорившее.
– Здравствуйте, Вероника, – сказал он, поднявшись ей навстречу. – Спасибо, что приехали в неурочный час.
– Здравствуйте, – сказала она.
Белкин, сидевший в черном кожаном кресле у холодного камина, подпрыгнул, вставая, и нервно протянул ей руку. Она пожала руку. Рука была потной и выскользнула из ее руки, оставив на коже адреналиновую влагу.
Она незаметно вытерла ладонь о джинсы.
– Итак, все в сборе, – сказал Буров. – Начнем? Вероника, вам слово.
Он сел на диван напротив камина, а Белкин и Ника расположились в креслах по левую и правую руку от него.
– Секундочку, я только отправлю сообщение, – сказала Ника.
Она написала несколько слов.
Убрала телефон.
– Григорий Валентинович, я бы хотела начать не с «Истанбул Иншаат», а с предыстории, – сказала она.
– Позвольте, я встану? – прибавила она. – Я тону в этом кресле.
– Пожалуйста. Как вам удобно.
Она встала у камина. Она не торопилась. Она ждала.
В это время дверь в гостиную открылась и вошла Алина. Вид у нее был обеспокоенный и растерянный.
Обернувшись на звук и увидев ее, Буров сказал:
– Алиночка, мы тут общаемся. Давай позже, ладно?
– Пришло сообщение, – сказала она.
– Какое сообщение?
– Это я отправила, – сказала Ника. – Здравствуйте, Алина. Присаживайтесь, пожалуйста. Вам тоже нужно послушать.
Алина непонимающе смотрела на Бурова.
Тот кивнул:
– Проходи.
Алина села напротив Белкина, на краешек кресла, красивая, напряженная, прямая, и молча посмотрела на Нику. Их глаза встретились. «Твои трусики с вырезами лежат в моем шкафу, – подумала Ника. – Это мой трофей, сувенир на память, фетиш. Если бы я была мужчиной, я могла бы влюбиться в тебя. Хорошо, что я не мужчина».
– Продолжайте, Ника, – сказал Буров. – Слушаем вас внимательно.
– У меня есть несколько вопросов, я буду задавать их по порядку. – Ника сделала паузу, окинув взглядом сидевших перед ней людей.
Буров напряжен меньше всех, ему как будто вообще все равно. Его можно понять.
– Вопрос первый, к Алине, – сказала Ника. – Алина, что это за таблетка?
Она вынула из сумочки таблетку, маленькую, голубую, и зажала ее между большим и указательным пальцами, демонстрируя присутствующим.
– Не знаю, я не фармацевт, – сказала Алина.
– Я тоже не фармацевт, но я знаю. – Ника вынула из сумочки упаковку. – Красивые голубые таблетки, с надписью «С250» с каждой стороны. 250 микрограммов норгестимата и 35 – этинилэстрадиола.
– А если по-простому? – спросил Буров.
– Гормональное противозачаточное средство.
Буров смотрел на Алину, а та смотрела на Нику, приоткрыв красивые губы и застыв в здесь и сейчас.
– Вы хранили их в баночке из-под БАДа, – продолжила Ника. – Не хотели афишировать? По вашей легенде, вы бесплодны из-за неудачного аборта в юности, не так ли?
Лицо Бурова приобрело красноватый оттенок, он словно разогревался у холодного камина, с остатками серой золы.
– Алина, это правда? – спросил он удивленно, недоверчиво, сквозь одышку.
– Да.
Бурова будто ударили в лицо. Он моргал и молчал.
– Почему вы принимали противозачаточные и обманывали Григория Валентиновича? – спросила Ника. – Не хотели детей?
– Пока не хотела, – сказала Алина.
– Следующий вопрос, – сказала Ника. – Он снова к вам, Алина.
Алина села еще прямее и теперь смотрела в глаза Нике, будто с вызовом.
– Как давно вы спите с Горшковым? – спросила Ника.
Алина не вздрогнула, не моргнула, ничего не изменилось в ее лице.
– Я не сплю с Горшковым, – медленно, акцентируя каждое слово, сказала она.
– Хорошо, переформулирую вопрос. Вы спали с Горшковым?
– Я не спала с Горшковым.
– И не летали с ним на отдых на Барбадос полтора года назад? Разными самолетами, разумеется. Он – на частном, вы – регулярным рейсом. В один день улетели, в один прилетели. Совпадение?
– Да.
– Сейшелы – тоже совпадение, год назад?
– Да.
– А что на это скажет Александр Белкин? – Ника перевела взгляд на Белкина, съежившегося в большом кресле. – Вы знали?
– А я тут причем? – Тот дернул плечами. – Что за дичь?
– Вы знали. Горшков вам сказал. И был еще один человек, который знал. Некоторые догадывались, а он знал. Кто это, Александр Владимирович?
– Понятия не имею. Вы вообще в своем уме?
– Григорий Валентинович, – продолжила Ника. – Помните, год назад Александр Владимирович упал с велосипеда? Разбил лицо, сломал ребро?
– Было дело. – Лицо Бурова еще сильнее налилось кровью, он дышал часто и тяжело.
– Это было не падение с велосипеда. Это Олег его избил.
– Какой Олег? – не понял Буров. Он не справлялся с обрушивающимся на него потоком информации.
