— Её великая проблема — ревность к учителю Коши, — обращаюсь к толпе я. — Кто начал эту войну — так это Алисия Бодо. Я не догадываюсь, что произошло между вами, но зачем втягивать меня в ваши дрязги? Ты жалкая. Подлая. Грубая. Оскорблённая. Обезумевшая. Безвкусная. Затравленная. Бесстыдная. Девица, которая самостоятельно заслужила статус особо ненавистного покровителя в сфере, пробудила во многих желание безжалостно убивать. Разве не так?
Публика безмолвна. Только слышатся шаркающие звуки, шумное сопение и вздохи.
— Молчат, потому что боятся. Поэтому и хотят твоей кончины. Кому, если не мне озвучить мысли загнанных в угол покровителей?
— Я убью тебя, — презрение сменяется возмущением и резко перетекает в ярость. Я не ждала честной битвы, хотя так жаждала её. — Я убью тебя! — рычит Алисия. Толчком в плечо она ставит меня на колени. Боль пронзает не только ноги: я слышу, как внутри что-то с громким щелчком трескается. Такое повреждение можно починить — мою гордость она всего лишь задела. Бодо тыкает пальцем в мой лоб, и я пошатываюсь назад от её невероятной силы.
— Ты умрёшь за свои слова. Голоштанку запросто облапошить, нейтрализовать — ещё проще, — продолжает Алисия, а затем заливается смехом, прерывисто аплодируя собственному представлению. Представлению, устроенному по моей воле.
— Смелей, — шиплю я и сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
— Ты передо мной на коленях. Не отдавай приказы из ямы — я и только я смогу подать тебя руку и вытащить из глубокой могилы. Как знаешь, я не сама душка и без колебаний пну землю тебя в лицо.
Алисия обхватывает руками мою шею и, повисая надо мной как голодный волк, некрепко сдавливает её. Она не хочет скорей прикончить меня, стерва хочет, чтобы я мучилась, хватала воздух всеми способами и надеялась на спасение. Она даёт понять: здесь целая толпа, никто не окажет помощь, а она без сожалений, подобно кровожадному вампиру, будет высасывать из меня жизнь.
Я задыхаюсь, воздух выходит из меня с каждой секундой. Десяток озлобленных грабителей выбивают из лёгких последние глоточки жизни. Время кажется тягучей вечностью. Я прилагаю все усилия, всевозможно сопротивляюсь: бью Алисию по рукам, бултыхаю ногами, как утопающий, обязательно нуждающийся в спасении. Покровители замерли, взор застелила пелена, поэтому я не в состоянии рассмотреть их физиономии — вдруг они равнодушно смеются и ждут трагического окончания кошмарной пьесы. Я озираюсь по сторонам… И пустота.
— Не убивай её, — взволнованно просит Яфы. Да кто тебя услышит?..
Это точно не конец. Не такой. Из меня уходит жизнь, я чувствую, как натянутая струна вот-вот оборвётся, отвратительно тренькнув.
— Лис! — выкрикивает её мать. Нападающая смягчает хватку.
— Мама, я всё объясню. Моей вины в этом нет, — с небывалой твердостью уверяет младшая Бодо.
Вдыхая грамм воздуха, моё тело инстинктивно вынуждает меня приподняться и громко закашляться. Я ощущаю прикосновение мягких пальцев Грэма на моих плечах. Покинутая надежда возвращается и врезается в меня с неимоверной скоростью. За его спиной я замечаю Владыку, черноволосую женщину и её крупного мужчину, по бокам отрешённо мнутся посыльные.
— Ты как? — шепча, спрашивает Коши.
— Нормально, — осипший и скребущий, как наждачная бумага, голос доказывает обратное. Учитель помогает мне подняться с тёплого пола, и я смело принимаю его помощь.
— Она мерзавка! — рычит Владыка. — Схватить и убить! — приказывает он своим посыльным. Я крепко сжимаю кожаный скрипучий рукав учителя, давая ему понять, что ни в коем случае не отпущу его, если ко мне дотронуться этих два олуха.
— Алисия отрицает свою вину, — начинает Грэм, осторожно убирая мою руку, и отец жестом останавливает посыльных. — Я достаточно знаю Милдред, чтобы убеждать вас в её невиновности. Действия этой девушки были бы нелогичны. Не исключаю возможность словесной перепалки, зачинщиком которой очевидно является Алисия. Она собиралась убить человека, — неожиданно Коши издаёт звериный рык. — А это непростительно.
— Думаешь, мы будем верить твоим догадкам? — выпаливает отец.
— Можете, Генри.
Народ оборачивается к входу, заслышав тяжёлые шаги. Зейн подходит к Коши, от него приятно пахнет резким парфюмом, волосы уложены, щёки наголо выбриты, черный камзол с меховой опушкой возносит парня и превосходит его владычество. Глаза выражают решительность и полную вразумительность в отличие от того самого проклятого вечера, но мне так же хочется нарезать их дольками, запечь в духовке и скормить ему «деликатес от Милдред».
— Я давно знаю Алисию, — говорит Зейн, после того, как поклонился «правительству». — Мы дружим с детства. Я бы ни за что не стал лгать, но в этот раз она заслуживает наказания. Она заложница собственного языка и распущенных кулаков. Я наблюдал, как Алисия многократно подстрекала Милдред.
— Хейз не грешна, — выходит вперёд Яфа. — Я отвечаю за всех присутствующих. Мы видели, как Алисия набросилась на неё — без веских причин.
— Да!
— Так и было!
— Это правда.