— Ваше владычество, он мой наставник и сопроводитель, — оповещаю я самым покорным, каким только возможно, голосом. Я побоялась за жизнь? Как ещё это можно назвать? Ранее я говорила Грэму, что шишке не позволено купаться в мёде: топить и только топить в свежем коровьем навозе.
Ни в коем случае. Это всего лишь маска, которую я верно буду таскать, беречь пуще зеницы ока, в нужный момент расколошмачу на мелкие части и раскрою подлинное лицо злопамятной особы.
— Ах, так?! — Флавиан смеётся, вытаращивается на своих высших подданных, и они следуют его образцу. Смех Алисии я слышу впервые, и он тошнотворнее, чем звук туалетного смыва.
— Ты кем себя возомнила? — выкрикивает мать. — Ты терроризировала мою дочь, хотела обвинить её в разрушенном священном символе. Каждая печать не должна быть тронута и пальцем. А ты что учинила, погань? Где это произошло, дочка?
— Скажу так: седьмой правитель сферы Чёрного Оникса самолично расписывал стену. Милдред намерено расколотила наше знамение, чтобы подставить меня, — девушка сменяет улыбку взволнованным видом. — Выяснив… о нашем прошлом с её учителем, она жутко заревновала, что я вернусь к нему, обещала нещадную расправу, когда станет покровителем. Каждый раз, когда мы встречались, Милдред находила минутку, чтобы оскорбить меня. А сегодня… она поставила меня в пример разрухе — это моя участь, когда она возвеличится. Весь этот погром она собиралась свалить на меня. За столько времени Хейз достаточно освоилась, чтобы узнать о наших обычаях. Не сомневаюсь: она знала, что творит, куда бьёт и с кем разговаривает. Слабую девочку поддерживают, поэтому она высокомерна.
Я теряю дар речи: они поверили её блистательному красноречию. Я не осмеливаюсь смотреть на Грэма. Откуда ему знать меня настоящую? Но доверия к Алисии у него тоже нет — уж это очевидно. Девушка нервно моргает, бросая незаметный взгляд на возлюбленного.
— Это ужасно, — мурлыкает Владыка, а затем берёт под ногами бутылку с вином и принимается жадно высасывать напиток. Отец и мать переглядываются и едва приметно кивают друг другу. Флавиан тяпнул, значит, можно надеть позолоченный головной убор.
— Лиходейку нужно казнить, — он громко икает и без стеснения выпускает кошмарную отрыжку. Правая рука всем составом никак не реагирует, ведь он давненько неспособный и больной.
— Этого не произойдёт, — уверенно возглашает Коши, умело контролируя низкий баритон.
— Почему его ещё никто не вытурил? — Владыка косо всматривается в своих посыльных — они возбуждённо пересматриваются и покаянно опускают головы.
— Никому не хочется участвовать в схватке, не подняв меч выше пояса, — так же спокойно говорит Грэм. Я избегаю даже боковым зрением наблюдать за ним. Куда угодно: на барельефные потолки, встревоженное пламя свечей, вытянутые стрельчатые окна, — но не Коши в лицо. Пускай ничего позорного в его отношении я не делала, не допускала непристойных помыслов, мне стыдно. Он вполне мог поверить в россказни Алисии, потому что я тоже недостаточно хорошо его знаю.
— Сегодня я разбираюсь не с тобой. Сойди на второй план. И это… мой прика-с-с, — он жестикулирует рукой в воздухе, больше не находя слов в своём пустом пропитом черепке, и покровитель без колебаний отходит.
— Что прикажете делать? — задаёт вопрос отец, мерзко лыбясь. Сознаюсь, я вздрогнула от его неотрывного взора, заточенного как клинок: мужчина не мигает, а ухмылка тянется до самих ушей.
— Нам требуется определённый срок, не так ли? — предлагает Владыка. — Разобраться с ситуа-а-ацией.
Его не волнует: рано утверждать решение или поздно, для него потеха — показаться устойчивым и способным самостоятельно удержать сферу.
— Зачем нам время? Ясно же, кто неправый, — настаивает младшая Бодо.
— Время, чтобы вынести ей кару. А над таким надо хорош-о-о пораскинуть умом.
— Конечно, — мягким лицедейским голосом отвечает мама девушки. — Выметайтесь.
Учитель без шума открывает дверь, пиная её носком сапога, тем самым он облегчает работу посыльных, я вылетаю, пока она не захлопнулась.
— Они играют с огнём, — гневается он.
— Меня будут пытать? — догадываюсь я.
— Ожидай, чего угодно. Зачастую людей лишают того, что им было дорого.
— Нет, — я торможу, у меня нарастает паника, вынуждая взбираться с ней на высокую скалу. Айк. — Они на это не пойдут. Мы обязаны что-то сделать, решить эту проблему. Выставить… Алисию виноватой. Я могу… могу просить о помощи?
— У меня есть идея. Организуем небольшое представление. Например, драка на виду у всех.
— Я должна с ней драться?! Одуматься не успею, как она меня по стене размажет. Сумасшествие, да это самоубийство!
— Я вовремя приду.
Как по мановению волшебной палочки я отключаюсь: неимоверно устала и зверски проголодалась. Идти в трапезную долго и тяжело: такой роскоши — перемещаться из одного места в другое за мгновение у меня, к несчастью, нет.