Девушка переносится в назначенное место. Кругом возвышаются острые шпили скал. Они начинают осыпаться, и каждый обломок, отколовшийся от основы, разбивает тот, что летит в воздухе. Камни падают на землю с оглушительным шумом, поднимая вихри серой пыли. Фауги ещё не показались в поле моего зрения, но я сама чувствую их приближение. Приближение смерти, их неутолимый голод и жажду мести. Алесса должна справиться со всеми без вмешательства, чтобы стать Владычицей. Девушка, как птица, взлетает и переносится на противоположную скалу. Почуяв угрозу, к Алессе стремительно подлетает огромное облако. Она с лёгкостью рассекает его.
— Ха-ха!
Пока покровитель сокрушала наступающих фаугов, земля стала трястись. Новые фауги ринулись на путь к своей второй пище. В глазах девушки вспыхивает безысходность. Её стойка и выдавленная улыбка обличают железный нрав будущей и самой первой Владычицы. Она не намерена сдаваться. Снося все препятствия на пути, к ней мчатся три небольших фауга-детёныша, а позади по воздуху плавно передвигается ещё одно прозрачное существо неимоверных размеров.
Девушка пронзает тварей одним взмахом блистающего на солнце меча, яростно рычит и выкрикивает ругательство. Росинки пота покрывают нежную кожу лица, размазывают розовую помаду. С нижних век тоже стекает пот. Или слёзы. Её одолевает бессилие, ноги подгибаются и на коленях из оставшихся сил она убивает ещё одного фауга. Пока угроза слаба и ей не пришли на выручку, к ней летит стая из двадцати-тридцати фаугов. Гигантское сероватое облако проходит сквозь худенькое тело, снося Алессу со скалы. Со рта брызжет кровь. Покровитель бесследно исчезает в густых сумерках смертельно опасных одиноких скал.
— Скоро экзамен, — невзначай говорит Грэм. Я резко поднимаю на него взгляд и прекращаю жевать.
— Прошло всего лишь два месяца. Вы мне говорили, что для этого порой годы требуются.
— Тебе больше нечему учиться в сфере Чёрного Оникса. Я дам тебе время, закончишь чтение истории, а затем приступим к подготовке.
— Я не чувствую, что готова.
— Я чувствую. Ты так говоришь, потому что тебе страшно.
— Мне не страшно, я только немного волнуюсь.
Грэм многозначительно смотрит на меня, делая глоток крепкого чая без сахара. Я заканчиваю завтракать, и мы идём в тренировочный зал. Я оглядываюсь и в покровительской суматохе вижу Дону, самостоятельно практикующую атаку с прыжком. С того конфликтного случая мы ни разу не общались, а в последний раз меня звали на их «посиделки» две недели назад.
«Никакой урок не принесёт столько пользы, как практический», — однажды сказал мне Грэм. Он вселяет бодрость правдой, отвечает прямолинейно, несмотря на то, что может существенно задеть чувства. Тренер по борьбе всегда болтал мне утешающие слова перед боем, утверждал, что я лучший боец и смогу одним ударом положить любого противника, хотя победа не всегда была на моей стороне. Сомневаюсь в том, что оба варианта придают уверенности.
Когда Дона замечает нас, ныряет в негустую толпу и возникает перед нами.
— Хотела бы я посмотреть, на что ты способна, — говорит она. — Приветствую, Грэм.
— Приветствую, Дона. Бой будет нечестным.
— Как так? — Она понижает голос и приближается к нам. — Пророчество говорит об обратном.
— Ты не можешь судить силы Милдред, пока она не пройдёт четвёртое Испытание.
— Но если я буду соответствовать людской силе?
Грэм замолкает, пребывая в сомнениях.
— Играй по правилам.
Я достаю меч из ножен, прокручиваю его в руке и становлюсь в привычную позу. Грэм бросает на меня предупреждающий взгляд.
— Смелая девчонка, — громко подмечает Дона. Внимание присутствующих мгновенно устремляется на нас. Дона искусно скользит пальцем по долу своего оружия, а когда останавливается на острие, надавливает, прокалывая указательный палец.
— Дона, не мучай эту коротышку. Она же ещё человек! — раздается из толпы.
— Это низко, — возглашает женский писклявый голос. Подстрекательские выкрики только забавляют женщину-убийцу. Она размером с медведя, готового наброситься на меня и обглодать, как трофей, на глазах у покровителей.
— Выскочка Милдред! — весело выкрикивает парень с рыжей копной волос.
— Слышала? — шёпотом говорит Дона, с вызовом вскидывая брови.
— Это было твоё предложение, — я склоняю голову набок. «О, я не брошусь тебе под ноги, не дам себя съесть».
— Лучше было отказаться от него и быть униженной только передо мной, а не перед гурьбой покровителей.
Её высказывание кажется мне верным. По крайней мере, если бы я не была Милдред Хейз, то определённо бы поджала хвост и поплясала к выходу подобно балерине, однако я — Милдред Хейз, гордый и чёрствый кусок хлеба. Чем дольше я смотрю на противницу, тем стремительнее внутри меня нарастает гнев.