Ревущий шум волн, бьющихся о берег… Приятный долгожданный живой холодок ласкает кожу, как первую любовь. Внезапный порыв ветра поднимает мои волосы, я открываю глаза и созерцаю синее небо, хаотично украшенное бледными мерцающими точками. В грудь больно врезается стрела: я не желаю быть лишённой спокойствия и уединения.
Грэм ослабевает хватку и садится на песок, а я всё ещё не могу оторваться от вида мрачного небосвода. Меня взбадривает запах морской соли — я осторожно присаживаюсь и кончиками пальцев касаюсь морской пены. Она нежно лопается у меня на коже, и я негромко смеюсь. Волны одна за другой омывают подол моего плаща и это далеко не то что меня волнует.
Морскую бескрайнюю гладь рассекает поблёскивающая лунная дорожка, так и норовящая проплыть по её пути. За спиной я замечаю гигантские скалы, окружающие почти всю сушу в поле зрения.
— Я скучала! — громко произношу я, обращаясь к небу, морю и прохладному ветру. Шум волн заглушает мой голос. Наверное, Грэм не слышал моих слов. Я подбегаю к учителю и падаю рядом на песок.
— Разве не красиво? — спрашиваю я, и учитель кивает. — Хочу видеть это каждый день.
— Тебе не холодно? — Коши ссылается на мои незначительно тёплые одежды.
— После сферы Чёрного Оникса я бы отправилась на север к медведям и уснула бы с ними в обнимку.
— Амбициозные мечты.
— Скупаться не желаете?
— Нет.
— Я хочу, чтобы покровители были свободны. Они не заслужили такой жизни, просто потому что Алойз много веков назад решил произвести впечатление на королевскую власть.
— Так и есть, — без эмоций отвечает Грэм. Из-за ветра с его волос слетает слабо завязанная резинка. Не расчёсанные волнистые пряди трогают плечи, острые скулы, щекочут слегка ощетинившиеся щёки.
Я подаю резинку Грэму, он не спеша подвязывает пучок и оставляет только две тонкие пряди свисать на лицо и сплетаться под порывами ветра.
— Что это за море?
— Японское.
— Спасибо за такую возможность, — благодарю я. — Хотя… Вы, надо быть, делаете это, потому что я ваше тайное оружие, нуждающееся в защите. А мои желания, это тоже своего рода защита. Вы бы ни за что не выполнили мою просьбу, если бы я была обыкновенным покровителем.
Грэм не находит время ни для слов, ни для взгляда.
— Я понимаю.
— Если у тебя есть силы бегать у берега, почему нет сил на тренировки? — уводит тему Коши.
— Если вы были учеником, должны представлять это чувство.
— Мой учитель всегда был снисходителен ко мне: он давал мне длительные выходные. В эти выходные я тайно тренировался. Так же, как и ты.
— Может, у покровителей и вечная жизнь и их предназначение — уничтожать фаугов, вы в этом не виноваты. Вы родились такими, поэтому иногда нужно позволять себе расслабиться, выпить, пройтись у берега с мыслями о бесконечной жизни.
Грэм неотрывно смотрит в мои глаза.
— Я выбрал себе жизнь, посвящённую покровительству, — монотонно произносит он, ещё некоторое время рассматривает на горизонт, а потом встаёт с песка. — Тебе ещё нужно время?
— Времени мне никогда не хватит, я готова поселиться у берега. Если нам пора идти… хорошо.
Грэм переносит меня в спальню.
— Вы ничего не просили взамен, но я обещала узнать причину гибели вашей семьи.
Возможно, так у меня получится пробиться сквозь высокую дамбу, найти то, что желаю увидеть: эмоции.
— Не сейчас. Ляг спать.
Я принимаю душ, очищаю с себя запах моря, надеваю длинную ночную рубаху и валюсь в постель с книгой в руках.
Руф укачивает младенца, вытирает с его пухлых щёчек капельки слёз. На кровати под ситцевым нежно-розовым балдахином, лежит молоденькая девушка двадцати лет. Руф отдаёт дитя счастливой девушке и неожиданно становится на колени.
— Спасибо вам за то, что прошли через адские боли.
— Что вы, я в порядке! Я рожала три раза, но ни один ребёнок не выжил, — тоска одолевает девушку на короткое мгновение, — затем она оголяет зубы. — Благодаря Флавио моя жизнь изменится, родители примут меня.
На глазах её выступают слёзы, и в эту же секунду вместе с ней начинает плакать её плод.
В палату входит Флавио. Он отстранённо смотрит на девушку с ребёнком, но так и не решается подойти ближе.
— Хотите подержать? — вежливо спрашивает молодая мать у отца её ребёнка.
— Этот мальчуган проклят! — выкрикивает Флавио, грозно тыча пальцем. — Я ни за что не коснусь этого безобразия.
— Успокойся, — деликатно просит Руф и выводит Флавио из комнаты. — У тебя тоже в крови мощь трёх камней, ты передал их своему мальчику. Вы похожи, однако у него преобладать будет только одна сила.
— Ты сумасшедший чудак! Собирать армию… Зачем? — глухо вопрошает Флавио.
— Эти усилия ничто по сравнению со спасением человечества. Я дал тебе жизнь: ты можешь каждый день видеть своих близких людей, так будь добр, выполняй свою часть сделки без жалоб.
— Я был глуп, не узнал детали сделки. Ты обманул меня!
— Забудь об этом и делай, что я велю.
Белая яркая вспышка ослепляет меня.
В пустой небольшой комнатушке в углу сидит мужчина. Его едва освещает крошечное окно.
Он поднимает глаза: за дверью раздаются шаги.