Дышать становится трудно, словно кто-то стиснул мои лёгкие как охапку цветов. Чёрная пелена исчезает только через пару минут, демонстрируя хорошо сложённого мужчину.
— Страдают невинные люди, — восклицает он, и его голос выдаёт волнение. Мать Грэма, со злостью вонзает меч в снег.
— Когда дело касается моего сына, мне без разницы, кто страдает.
— Теа, он может сокрушать в сфере! И Грэм не пострадает, и остальные покровители.
— Вчера ты говорил иначе, Уолтер. Уже передумал? Я не хочу для него такой жизни, как у нас. Он будет жить на Земле как человек. Для него так лучше.
— Не дай им сокрушить фаугов, — Уолтер опускает плечи. Решимость. Уверенность. Сожаление.
Воинственные родители переносятся на несколько километров от начального места, где обитают другие покровители.
— Сегодня обещали подвижки ледников, — напоминает покровитель, одетый в майку. Белые хлопья сыплются ему на голые руки. — Как-то мы долго ждём.
Теа и Уолтер, как две птицы, но только без крыльев, подлетают к десятку покровителей и без лишних слов пронзают им животы, некоторым перерезают шею или рассекают грудь. Кровь окрашивает снег в светло-алый оттенок. В лицах сокрушительных я вижу лишь ненависть. Кто-то пробует подняться с колен, взяться за меч. Все до единого бессильны.
Фауги спешат съесть свою добычу. Ледники начинают дёргаться, стая фаугов, быстро кружа в воздухе, моментом прекращает это действие.
— Борись, Уолтер, — выкрикивает мать Грэма. — Во имя нашего сына не будь слабым.
Он прокалывает покровителя, который пытается встать.
Видение резко прерывается. Я встаю с кресла, чтобы не погрузиться в небытие и совсем забываю о Грэме, который сидит на полу.
Он пристально смотрит в одну точку, обрабатывая увиденное.
— Это было ради меня, — проговаривает он. — Они обрекли себя на гибель, их план не сработал. Они поступили опрометчиво, бросили меня в
— Что стало с теми жестокими людьми?
— Вермандо не позволил узнать их имена и местонахождение, но… он заверил, что каждый ни на минуту не перестаёт жалеть о том, что родился. Судьба определила их место и наказание.
— Значит, вас забрал Вермандо.
— Да.
— Ваши настоящие родители были хорошими, но глупыми. Я не понимаю их мотива. Они могли таким способом обратить на себя всё внимание, чтобы о вас забыли. Но для чего? Хранители бы по исполнении восемнадцати почувствовали бы вас. Скрытый смысл.
— Много вопросов. Камень ничего не скажет, — вздыхает Коши и поднимается. — Мы больше не будем к этому возвращаться. Тебе нужен сон.
— Да…
Когда я выхожу, кот Грэма тихо мурлыкает у моих ног, но тереться опасается. Я невольно улыбаюсь звукам, которые он издаёт.
Когда я остаюсь в одиночестве, меня накрывает волна тревожных мыслей. Пока я не стану покровителем, образы моей неестественной смерти будут бесконечно тиранить меня. Завтра я должна надеяться только на себя.
Полупустая трапезная. Я прожёвываю жареную свинину с горячим соком и ядрёным соусом. Вкусно, но я не получаю наслаждения от принятия пищи: мой разум окутала пелена мыслей о смерти, выживании, первом и пугающем Испытании, о сокрушённом мною фауге. Я замечаю за собой прерывистое дёргание ногой, постукивание ногтями по столу или увлечённый в одну точку взгляд. Сейчас где-то конец мая или начало жаркого июня. Неплохо погибнуть на рубеже прекрасных времён года, которые я безумно любила из-за огромного количества лёгких платьев в магазинах. Стоит ли мне найти хранителя, который прервал мою земную жизнь, стёр память знакомым, друзьям и злопамятным встречным, чтобы потребовать обратно мои миллионы, потраченные на шкаф с ветхими и ни разу не надетыми нарядами?
— Так рано проснулась? — сзади раздаётся голос Грэма. Я стукаю вилкой по тарелке, застигнутая врасплох его резким и абсолютно бесшумным появлением. Покровитель садится рядом.
— Да.
Я просыпалась несколько раз за ночь. Меня преследовали страхи, что кто-то надо мной нависает. В полумраке блеснёт заточенный кинжал убийцы, вонзится мне в горло с такой же лёгкостью, как иголка проходит сквозь тонкую ткань.
Я громко откладываю нож и вилку. Свинина так и осталась раскуроченной.
— Всё пойдет по плану, — успокаивает Грэм.
— Сегодня… всё закончится. Меня будет ждать другая сфера, пропитанные похотью покровители, — выплёвываю я как оскорбление. — Не догадываясь о моей силе и связи с Пророчеством, меня ожидает новый учитель. Я выбрала вас, Грэм Коши, я выбрала Яфу. Я отступлю. Возможно ли вернуться?
— Не знаю.
Его короткие и бессодержательные ответы иногда поднимают стрелку шкалы до яркого красного оттенка.
— Вы ничего важного от меня не утаиваете?
— Нет.
— Тогда почему мне нельзя узнать детали вашего плана?
— Я предпочитаю оставлять информацию об одиночных планах только для одной пары ушей — моих.