«Думаешь, я умирать полезла?». Мне так хочется крикнуть ему в тон, но я умалчиваю: буду звучать не лучше, чем взъевшаяся мышь.
Я поддаюсь Найджелу, он достаёт меня и бросает на сушу.
Мой топ полностью промок, а под ним больше ничего нет. Поднимаюсь усилием воли, скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть выступающие от холода части.
— Зачем ты привёл меня сюда, если не дал залезть в воду? Отличный способ помучить соблазном.
— Там глубоко, а ты слабая. Я просил вымыть руки, Милдред. Идём в замок.
Покровитель протягивает ладонь, и я шустро принимаю её.
— Что это было за место? — интересуюсь, когда он переносит нас в душевую комнату.
— Мы были в городе. Я частенько посещаю этот лес. Теперь мне пора.
— Постой, — говорю я, пока он не исчез. — А что по поводу них?
— Я накажу их.
— Мне тоже нужно присутствовать.
— Я делаю это для себя.
— Ясно… Тогда я сама всё сделаю, когда придёт время.
— Твоё право. На этот раз мне точно пора.
Он испаряется. Капает вода. Из кабинок выходят покровители. Они выглядят, как обычные люди, как я.
***
Жёлтые песчаные стены сделаны неумело. Кухню с высоким потолком освещает одно единственное окно, точнее, просто прямоугольная дыра, и открытая деревянная дверь. С потолка на прицепе свисают железные котелки и деревянные бочки. Наверняка, они пустые. Вдоль стены протягивается продолговатый стол, над которым кухарничают повара. Пахнет жареным мясом и варёными яйцами. После стола, упираясь прямо в угол, в печи пропекается хлеб.
Посреди ничтожной кухни располагается небольшой столик с шатающимися скамейками. На одной из них сидит Амплий, возлюбленный мужчина Гайюса. Отказался от имущества мецената, чтобы вернуться к копейкам, торговле и язвительным покупателям. Кухня новая, выглядит хуже, чем прошлая, в которую он испуганно затащил Касьяна. Стал беднее? Количество работников говорит об обратном. К тому же кто-то должен стоять за прилавком и афишировать горячие вкусности, а сам Амплий давно не брался за старую работёнку.
— Что ты там всё время пишешь? Ишь ты какой! — отзывается криком повар, доставая из печи огромный полукруг хлеба.
— То, что мне поручили, — бросает Амплий, безумно, вырисовывая буквы. Он не обращает внимания даже на то, что работник обращается с ним грубо.
В руках негоцианта толстенная книга, её края вылезают за пределы столика. Длинная борода торговца чуть ли не застревает между страницами, и он нервно зажимает её подбородком.
Я мысленно подхожу к нему, становлюсь за спину и смотрю на его корявый почерк. Язык итальянский, но, как и в моём первом видении, я понимаю каждое слово.
«Если бежать, то только вперёд. Ренегат умирает вторым».
Начальная страница мемуаров по истории. Амплий закончил. Он перелистывает страницы, последняя оказывается катастрофически скудной: на ней мелко накарябано имя торговца без фамилии и малейшем упоминании его социального статуса. Он будто не желает брать на себя авторство и в любой момент готов испечь книгу, как тот самый хлеб.
Был ли момент в томе, где он писал, как корчится за столом собственной кухоньки и пишет то, что будет переписываться каждое столетие? Посланное мне видение находится за пределами этой книги, в прошлом, в невесомости. В голове проносится вся история от корки до корки: что было правдой, а что случайным посланием?
Я моргаю, чтобы исчезнуть из шестнадцатого века — видение не выпускает меня и переключает в другой день и место.
Амплий прячет том в кору старого дуба, оглядывая мрачные потёмки леса.
— Я осуществил задуманное, — злорадно хмыкает он. Он спрятал то, что обещал написать и отдать. Возможно ли то, что сейчас у меня в руках совсем другая история и весь мир сфер изучает неправдивые факты?
«Не делай поспешных выводов. Всё может быть не так, как ты предполагаешь».
Я узнаю детей Флавио: их лица осунулись от старости, но широко раскрытые каштановые орбиты напоминают мне о смерти их отца и его полном принятия взгляде в ту кошмарную секунду. В городе сферы Голубой Бирюзы, на зелёном холме с ними сидят отставные покровители, заметно отличающиеся от них внешностью. Только ушедшие с поста. Они всё ещё молоды, только пара седых прядок просвечивается через красивые волосы девушек и мужчин. Не сомневаюсь, старение покровителя протекает быстрее и на каком-то периоде приостанавливается, как и у сокрушающих покровителей начинается молодое столетнее существование.
Амплий и Руф давно мертвы: миновало около ста лет.
Грозный мужик с торчащими кудрями, облачённый в серебряные доспехи держит кусок дерева, в точности такой же, как столик Амплия в его кухне. На поверхности нацарапано:
«Я Амплий, знакомый мецената и хранителя Гайюса Креона. Он поручил мне написать последовательность создания мира сфер, похождения Руфа, появление первых покровителей. Я выполнил его последнюю просьбу. Моё письмо попадёт в руки покровителя. Так вас назвал Руф? Пройдёт сто лет, и ты найдёшь лес, в котором я спрятал свою книгу. Только прошу, пусть минует век. Иначе никому нельзя читать историю. Никому, покровитель».