— О, я слишком стар для тебя, — живо отозвался он. — Я уже двенадцать лет сокрушаю фаугов. Блещи умом, вспомни уроки математики, возомни себя великим калькулятором…
— Тебе тридцать?
Тогда я вспомнила мадам Бланчефлоер, семью Бодо, Джюель — все они выглядят фантастически молодыми. Кто-то кажется старше из-за причёски или наряда, однако их лица подтянутые, отсутствует какой-либо намёк на морщинки, которые в этом возрасте давно должны были атаковать их прелестные обличья. Найджел тоже красив и молод. Его худоба значительно снижает визуальный возраст. Зато в одежде, с прямой спиной и вздёрнутым подбородком, которые скрывают его «уязвимость», он смотрится опытным покровителем с двенадцатилетним стажем.
— Если хозяйка шевелилась, не значит, что она бодрствует, — возражаю я. — Она может во сне шевелиться, я тоже так делаю. На часах два, она точно спит.
— Ладно. — Найджел поддевает угол окна. Оно настежь открывается, запуская в тёплую спальню непривычный холодок.
— Сними доспехи и обувь, шелестеть будет. Ты же не на бой собрался.
— Нас вообще-то могут подстрелить. Я, по крайней мере, могу защитить тебя от пули своим металлическим сапогом.
Несмотря на возражения, он скидывает с себя всё необходимое.
Я лезу первой, не позволяя Найджелу подсадить меня.
— Ты хоть знаешь, от чего отказалась?
— Не привык получать отказы?
Я становлюсь на мягкий коврик, тепло моментально расходится по всему телу.
Девушка в кровати снова двигается и шерудит простынёй. Она переворачивается на другую сторону и крепко обнимает уголок одеяла.
— Остановись, — произносит она осипшим голосом. Найджел прекращает перелезать, зависши в дикой позе — одна его нога находит в воздухе, а другая на подоконнике. Мы переглядываемся. Он улыбается. Лучшее время для смеха!
Я рискую сделать шаг и заглянуть в лицо хозяйки. Выдыхаю, и заманиваю покровителя рукой — девушка разговаривает во сне.
Найджел ступает босыми стопами на линолеум и следует мимо меня. Он как можно тише открывает двери. Я выхожу за ним, напоследок взглянув на спящую владелицу моего бывшего дома.
Как гид, проводящий экскурсию для посетителей, я опережаю Гальтона, и без единого слова указываю, где искать.
Я отодвигаю некоторые шкафы, тайники, даже нишу в полу, где бабушка прятала соленья от жары, но там оказываются совсем незнакомое мне барахло или пустота.
— Милдред, — зовёт Гальтон. — Мы ничего здесь не отыщем. Есть кладовка, сарай, подвал?
— Кладовка! — вспоминаю я. Встреча с домом, где я выросла, выбил меня из колеи. Я борюсь с желанием ринуться в спальню бабушки и найти хоть какие-то пожитки. Мама Айка от них избавилась и не сообщила мне даже каким способом. Большинство моих вещей, которые мне больше не нужны были, эта противная женщина тоже утилизировала. Друг убеждал, что она сделает всё возможное, чтобы я не отправилась в дом для сирот, и просил потерпеть её ворчание и косые взгляды. Пиявка с такими же чёрно-коричневыми волосами, как у её собственного сына, забыла обо мне. Если бы она узнала, что это случится, то закурила бы очередную «сигарету после счастья».
Я отвожу Найджела наверх. Одна деревянная ступенька скрипит под тяжестью покровителя, а следующая ломается с громким треском.
Мы с ним без слов понимаем, что нужно делать.
Мы несёмся в кладовую, которую бабушка строго-настрого запрещала посещать, не скрывая шума. Найджел зачёсывает руками свои волосы и падает на пол, доставая коробки.
Это вещи бабушки. Что-то здесь осталось нетронутым чёрной пиявкой. Я роюсь в какой-то огромной бумажной коробке, но только позже понимаю, что здесь нет знакомых вещей. Шарф, которым она укутывалась в зимнюю прохладу, оказался обыкновенным обрезком старой простыни, рамки с чёрно-белыми фотографиями изображали совсем иных людей, а не ту длинноволосую распрекрасную девушку. Я решаю помочь Найджелу, подлетаю к нему и вытаскиваю из ящика мешочки, тетради и справочники. Книга рецептов. Я заглядываюсь на почерк. Она расписывала каждый рецепт, несмотря на плотный рабочий график. Чтобы разнообразить рацион неблагодарной беловолосой дьяволицы. Ненавижу себя за это.
Почему? Почему я осознала свою вину, только когда единственный родственник исчез из моей жизни?
Дверь резко отворяется, ударяясь о стену с неимоверным грохотом. Хозяйка направляет на нас два пистолета. Я инстинктивно поднимаю руки, чтобы она не стреляла. Только я здесь боюсь за свою жизнь. Найджел даже при смерти будет ругать меня за то, что моя кончина свалилась на его плечи.
— Руки вверх, засранец! — рычит коп, устремляя взгляд на покровителя.
— Приветик, — весело произносит он, махая одной рукой, второй. Теперь мы застываем в одинаковой позе. — Закрой глаза, Милдред. Не будем утруждать криминалистов, когда они найдут нас в луже крови.
Я молниеносно выполняю его требования. Покровитель становится передо мной. В ушах шумит — мы больше не в моём душном и тесном домике.
Я опираюсь на дерево, попавшее в поле моего зрения.